В жизни каждого человека найдутся люди, которыми хочется и стоит дорожить. Для кого-то это родители, для кого-то друг или подруга, вторая половинка. Но при всей любви к кому-либо в первую очередь стоит заботиться о себе. Как жаль, что это понимают далеко не все.

Ты, будучи человеком эмпатичным до глубины души и считая, что многое на этом свете можно спасти, проявив к этому внимание, слишком часто и до боли много распылялась на тех, кто этого не заслуживает. Твои отношения рассыпались в твоих собственных руках, потому что вся эта конструкция держалась лишь на тебе, а когда ты уставала и руки начинали дрожать, она падала, разбиваясь на десятки осколков. Первое время ты собирала эти осколки, видимо заботясь о том, чтобы никто случайно не порезался; затем устала и просто проходила по ним, чувствуя, как больно они вонзаются в кожу ступней. Через время ты наконец поняла, что эти осколки, заставляющие раны кровоточить, нужно вытаскивать. Кропотливая работа, но иначе жить невозможно. Сердце не безгранично: есть предел милосердию и есть предел любви. Это как полки в шкафу: если их вместимость максимум двадцать книг, то больше ты туда явно не положишь.

Ты не знала, что это: происки судьбы или что-то иное, но тебя всегда тянуло к тем, кто так или иначе не мог оценить твоего тепла и заботы. Ты видела этих людей и понимала, что им нужна помощь, но принимать эту помощь хотел далеко не каждый. Так и выходило: ты сутками пыталась получить внимание от человека, которому твое тепло было также важно, как травоядному — мясо. Всё это не имело смысла.

Отношения с Геной сложились как-то сами собой, как та башня во время игры в дженгу. В самом начале наркотики не показались какой-то большой проблемой, но со временем стало понятно: так продолжаться не может. В голову наконец начали приходить вопросы из разряда: а что будет, если его поймают? Он задолжает кому-то крупную сумму денег? Жизнь ведь не кино, в котором после выстрела и выключения камеры умерший встаёт и идёт смывать грим. Здесь всё более реалистично, и если кто-то выстрелит, никто из вас уже не встанет. Заводить об этом разговор было как-то не по себе. А если он не станет слушать? Решит, что ты влезаешь в его дела не просто так? Пусть и звучит это до ужаса глупо.

Гена, в отличие от тебя, не особо углублялся в подобные размышления, как и в размышления о будущем. Пока он находился здесь, важнее было то, что происходило сейчас. Пару часов назад, к примеру, было до невозможности холодно стоять в одном из переулков, дожидаясь покупателя; а сейчас очень даже тепло. Пусть его квартира не стала новее с твоим появлением — ведь на ремонт нужны были достаточно большие и весомые деньги — но она стала уютнее. Возвращаться в неё теперь куда легче, чем раньше. Отопление ещё не дали, но уже открыв дверь, он мог почувствовать, как ему становилось теплее — в первую очередь на душе. А следом шёл и приятный запах с кухни. Вытяжки не было, но по всей видимости это и к лучшему. Когда он наконец разобрался со своими кроссовками, оставляя их на положенном им месте — ведь это было то, чему ты его научила в первую очередь — сразу направлялся на кухню, где ты во всю хозяйничала у плиты.

— Пахнет вкусно, — отозвался он, оставляя поцелуй на твоём плече, но не касаясь руками, которые были ещё холодными с улицы. Твои губы трогает лёгкая улыбка. Эта казалось бы простая и непринуждённая констатация факта всегда заставляла улыбаться как в первый раз. Рука скользит чуть ниже, отключая комфорку и переключаясь на тарелки, которые были вынуты из шкафа минутой ранее.

Гена, помыв руки, смиренно ждал свою порцию, наблюдая за тем, как ты перекладываешь еду из сковороды в тарелку; попутно подмечая, как сильно напряжены твои плечи. — Всё хорошо? — вопрос разрезал пространство только в тот момент, когда ты наконец села рядом с ним за стол, поставив перед ним тарелку. — Выглядишь подавленно... Тот факт, что он это заметил, конечно же, не мог пройти мимо, тепло отзываясь в сердце. Однако он все чаще пропадал, заставляя тебя переживать, а это был мало чем закрываемый минус.