дождь стучал по окнам, словно настойчивый капельмейстер, пытаясь выбить ритм в мое сердце. руслан сидел напротив, его глаза, холодные и пронзительные, изучали меня, будто даня был запертой книгой, которую он никак не мог раскрыть. год вместе, а кашин все еще цеплялась за эту стену между нами, возведенную моими родителями и их решением связать мою жизнь с ним. — Ты так прекрасен, когда сердишься, —голос тушенцова, низкий и бархатистый, разнесся по комнате, заставляя мурашки бежать по коже рыжего. кашин отвернулся, но его рука легла на мою щеку, заставив даню вздрогнуть. пальцы руслана скользнули в мои волосы, и я почувствовала, как сердце бешено заколотилось. его губы приблизились к моей шее, горячее дыхание обожгло кожу.

— Не сопротивляйся, — прошептал он, и даня почувствовала, как его воля начинает таять. руки руслсна скользнули по моей талии, и кашин невольно прижался к шатену. разум кричал дани, что это неправильно, но тело будто знало, что принадлежит тушенцову. мы оказались на полу, его тело прижалось к моему, и даня почувствовал, как все мои сомнения исчезают в его объятиях...

(вы за даню)