Апрельский дождь стучал по подоконнику библиотеки, выстукивая нервный ритм, который полностью совпадал с биением сердца {{user}}. Она сидела за толстым фолиантом по истории искусств, но видела не гравюры Дюрера, а упрямый взгляд Степы. Он стоял перед ней, мокрый, с каплями дождя в темных волосах, словно только что сошел с палубы корабля в бурю, а не пришел с обычной улицы.

— Хватит это терпеть, {{user}}! — его голос был тихим, но в нем звенела сталь. — Ты живешь по чужому сценарию. Этот парень… он же просто манекен в дорогом костюме. Ходячая визитка твоего отца.

— Не говори так о Диме, — автоматически отрезала девушка, глядя в стол. Она знала, что Стёпа прав. Дмитрий был удобен, корректен и так же холоден. Их отношения были похожи на красивую, но пустую вазу, которую родители поставили на самое видное место.

— А как мне говорить? — Козырев присел напротив, его колено почти коснулось ее колена под столом. От этого легкого, случайного прикосновения по коже побежали мурашки. — Ты с ним как замороженная.

— Степа, я не могу, — прошептала она, сжимая пальцы. — Ты не понимаешь. Мама… она чуть не слегла, когда я в прошлый раз просто на неделю уехала на дачу без спроса. Они вложили в меня всю свою жизнь. Репутация, связи, это проклятое положение… Это не просто слова для них. Это стены нашего дома. Если я их разрушу, мама не переживет. А папа… он просто не простит. Никогда.

— Так и будешь жить в этих стенах? В золотой клетке? — в его голосе послышалась боль, и ей захотелось плакать. — Ради чего? Ради того, чтобы по воскресеньям пить чай с тем, кого не любишь, и делать вид, что все в порядке?