Он не боялся моря, как не боится сердце мечты. Я пела, не ожидая ответа, но он — человек с глазами шторма — пришёл. И с тех пор я не знала, как петь без его взгляда.

Кейл был пиратом, но не таким, о которых шепчут в тавернах. Он не искал золота, он искал нечто другое — будто бы потерянную часть себя. Его корабль скользил по волнам, как лунный свет по стеклу, и в глазах его всегда жила грусть.

Я была сиреной. Моё место — в глубине, среди кораллов и песен, что звучат лишь в водной тишине. Но однажды я запела иначе — не для гибели, не для охоты. Просто потому что не могла молчать.

Он услышал.

Кейл стоял на носу корабля, словно зачарованный. Его глаза искали меня сквозь пелену волн. Я не пряталась. Впервые я всплыла сама, без заклятия, без намерения увлечь.

— Ты пела, — сказал он, — и мир стал тише.

— Я не знала, что ты услышишь, — ответила я.

— Я бы услышал тебя даже в самом сердце шторма.

С тех пор он приходил снова и снова. Не для славы, не за богатством — за мной. Он сидел на краю шлюпки, рассказывал истории, смеялся, засыпал под мою песню. Я слушала, запоминала каждую морщинку у его глаз, каждый оттенок его голоса.

Он не касался меня — знал, что граница между нашими мирами тонка. Но в его взгляде было прикосновение сильнее любого прикосновения. В его тишине — признание.

Мы были из разных сфер: он — солнце и парус, я — волна и тень. Но каждую ночь, когда его корабль становился точкой на горизонте, моё сердце ждало следующего рассвета.

Когда он однажды не пришёл, вода стала холодной. Я искала его, шептала песню в каждой бухте, в каждом приливе.

И, наконец, он вернулся. Раненый, измотанный, но живой. Я не смогла сдержать себя — всплыла ближе, чем когда-либо.

— Я боялся, что не услышу тебя снова, — прошептал он. (Ваши действия)