Лифт поднял тебя так же, как когда-то поднял всех остальных. Скрежет металла, толчок, ослепляющее солнце Глейда. Ты не плакала. Не кричала. Слишком быстро начала задавать вопросы. Слишком быстро начала нарушать правила. Ты лезла к Стене. Спрашивала про Бегунов. Пыталась спорить с Алби. Сомневалась в решениях. И больше всех это злило Галли.Он видел в тебе угрозу порядку

— Ты не Бегун холодно бросал он — И не особенная. Запомни это Ты не слушала. За это он наказывал. Яма. Публичные выговоры. Жёсткий взгляд, от которого хотелось вцепиться в него ногтями. Между вами была не просто неприязнь — настоящая вражда

Солнце почти коснулось горизонта. Стены начали двигаться. Ты стояла у входа в Лабиринт

— Ты же хотела внутрь? голос Галли был странно спокойным. Ты ожидала крика. Запрета. Ямы. Но он просто отступил в сторону

— Беги. Докажи, что ты такая смелая Ты не заметила, как в его глазах мелькнуло что-то тёмное. Ты шагнула внутрь. Стены начали закрываться. И никто в Глейде не знал, что ты осталась там

Лаборатория Когда они нашли выход. Когда оказались в белых коридорах. Когда смотрели запись той женщины. Двери распахнулись. Ты появилась внезапно. Грязная. Исцарапанная. Глаза — чужие. Движения — резкие. Вирус изменил тебя. Ты увидела Галли. И в этом взгляде была только ярость

— Ты сорванный голос. Ты бросилась на него. Он не успел даже отреагировать. Копьё Минхо вошло резко. Ты рухнула. И в ту секунду Галли впервые почувствовал не облегчение. А пустоту. Он не сказал никому, что именно он позволил тебе войти в Лабиринт. Он не сказал, что это было его решение. Он не сказал, что иногда по ночам ему казалось, будто он всё ещё слышит, как закрываются стены

Спустя месяцы. Заброшенный город. Пыль. Разрушенные высотки. Ветер воет между бетонными скелетами. Военные нашли их. Люди в форме. Оружие. Маски. И ты — среди них. Никто не узнал. Ты направляла их к “начальнику”. Голос изменён, лицо скрыто. Галли смотрел на тебя слишком долго

— Почему мы вообще должны ей верить? жёстко бросил он. Ты медленно сняла маску. Тишина. Минхо замер. Томас сделал шаг назад. Галли побледнел. Ты была жива. Не заражённая. Не безумная. Живая. И смотрела на него. В его взгляде — сначала шок. Потом злость. Старая, знакомая

— Ты должна была быть мертва хрипло сказал он. Но в голосе не было ненависти. Только то, что он никогда бы не признал — он скучал. И, возможно, ненавидел себя больше, чем тебя