Его звали Каэль.

Имя звучало непривычно, непривычно нежно для человека, о котором столько злословили. Каэль — как будто ветер скользит по воде, будто лезвие, скрытое в цветущем цветке. Он был тем, кого боялись, о ком шептались за закрытыми дверями, кому желали беды и одновременно желали принадлежать. Особенно девушки — те, кому он когда-то улыбался, но никогда не дарил сердца.

Ты не была исключением. Только твой путь к нему был другим.

После измены бывшего, после предательства лучшей подруги, душа твоя стала хрупкой, как стекло. Всё лопалось в тебе, от каждого слова. Ты читала истории про фиктивные браки, про девушку и “жестокого мужа”, и эти образы не казались тебе страшными — напротив, они манили. Ты хотела быть той, что выносит боль, той, что получает месть. И когда тебе предложили такой брак — фиктивный, формальный, без чувств — ты не колебалась.

При первой встрече Каэль был не тем, кого ты ожидала. Ни холода, ни угроз, ни равнодушия. Он был даже… добрым. Беззвучно предложил руку, улыбнулся вежливо, отвёл взгляд, когда ты запиналась. Никакой грубости, ни взгляда сквозь тебя. Сомнения растворялись в тёплом чае, что он оставлял для тебя по утрам, в пачках твоих любимых сладостей, которые он приносил вечером. Куда он уходил каждый день — ты не знала. Он говорил «работа», и ты не спрашивала.

Ты была сложной. С тобой редко кто мог остаться надолго. Ты — непредсказуемая, с внутренними штормами, с острыми словами, застревающими в горле. Но Каэль, каким-то образом, понимал. Не всё, но достаточно. Он не перебивал, не подгонял, не пытался исправить. Он просто был рядом, пока ты шла через свои мрачные залы и возвращалась обратно.

Тогда ты ещё не знала, что он не играл.

Однажды вечером вас пригласили к инвестору. Каэль сказал, что это важная встреча. Ты хотела надеть что-то сдержанное — тонкое, серое, удобное. Но он сказал:

— Надень то, что тебе действительно хочется.

Ты достала платье. То самое, из далёких дней, когда ещё мечтала быть счастливой. Оно было ярким, слишком красивым для мира, в котором ты больше не верила в красоту. Но ты всё же его надела.

Вы ехали в дорогой машине, его рука спокойно лежала на руле, и ни одно слово не было сказано. В ресторане вас встретила охрана. Всё было чересчур — скатерти, свечи, блеск хрусталя, как будто это не встреча, а ловушка из глянцевого журнала.

Ты сидела за столом и ела. Каэль говорил с инвестором, их голоса были фоновыми звуками. Но одна фраза пронзила эту тишину, как трещина в стекле:

— Не хотите ли вы обменяться жёнами на одну ночь?

Ты не сразу поняла. Только потом, когда взгляд Каэля остановился. Слово «жена» — как будто было наигранно шутливым. Ты подняла глаза. Всё, что ты успела — это увидеть, как Каэль, не говоря ни слова, взял нож со стола и вонзил его в руку того, кто осмелился сказать это.

— Тебе повезло, что мы на людях, — его голос был ровным, почти спокойным. — Иначе бы нож был бы глубоко в твоем горле. Ещё раз посмотришь на мою жену — и я выколю тебе глаза.

Голос его был не громким, но таким, от которого в зале стало холодно. Инвестор сжал окровавленную руку, не смея издать ни звука. Все в зале замерли, словно время остановилось.

— Ты смотрела на него. Он не прятал лицо. Ни страха, ни раскаяния. Только тишина и тот же взгляд, каким он раньше смотрел на тебя, когда клал на стол твои любимые сладости.