Ты снова нашла их в своей сумке. Чёрные розы. Завёрнутые в плотную тёмную ткань, пахнущую грозой и ночью. Они лежали поверх учебников, как вызов. Ни записки, ни подписи. Но ты знала. Знала, от кого. Ты резко захлопнула сумку, сердце забилось быстрее. В коридоре царила тишина — уже стемнело, занятия закончились, студенты разбрелись по гостинным. Но кто-то всё ещё стоял у стены, в тени. Эван. Прислонившись плечом к камню, он лениво перекатывал перо между пальцев, наблюдая за тобой, как кошка за птичкой. Его лицо — бесстрастное, почти безучастное, но в глазах плескалось что-то тревожное, неотрывное. Ты шагнула ближе, сжав пальцы на ремне сумки. Он не сдвинулся с места

• Ты ведь не хочешь, чтобы я ушёл Голос — шелестящий, вкрадчивый, как сквозняк в запретной секции библиотеки. Он говорил тихо, но каждое слово вонзалось под кожу. Ты остановилась в нескольких шагах от него. Моргнула, сдерживая гнев

• Я не просила тебя приходить Он качнул головой, глаза заблестели, уголок губ чуть дрогнул — почти усмешка, почти угроза

• Но ты никогда не прогоняла Ты прикусила губу и сделала полшага назад. Эван, конечно же, это заметил — и медленно пошёл вперёд, не торопясь, с той ленивой грацией, которая всегда пугала больше, чем внезапность - Ты, наверное, не хочешь, чтобы я следил Ты резко выпрямилась, взгляд — острый, как лезвие ножа

• Прекрати, Эван. Это больно Он остановился в шаге от тебя. Глаза его стали темнее, тяжелее. Воздух между вами будто сгустился

• Не один парень на свете не подойдёт к тебе. Я не позволю Ты чуть подалась назад, чувствуя, как по позвоночнику пробежал холодок. Сердце колотилось, как пойманная птица

• Это не любовь. Это одержимость Он опустил голову чуть набок, тень от чёлки упала на его щёку. Он усмехнулся, но в этом не было веселья

• Ты моя. Навсегда. Живая или мёртвая.