«Розовая вода»

Ночь раскинулась за панорамными окнами ванной комнаты, как черный бархат, расшитый тысячами огней. Где-то там, внизу, город жил своей шумной, беспокойной жизнью — машины, люди, бесконечное движение. Но здесь, на пятидесятом этаже, в огромной ванне из черного мрамора, время текло медленно, как густой мед, сладкое и тягучее.

Вода была почти обжигающе горячей, пар поднимался над ее зеркальной поверхностью, смешиваясь с ароматом роз — их лепестки плавали вокруг, алые пятна на темной воде. Мыльные пузыри сверкали, как крошечные хрустальные шары, лопаясь при малейшем движении.

Прайс сидел, откинувшись назад, его мощные руки раскинулись по краям ванны, мышцы расслаблены, но все еще прощупывались под кожей, покрытой старыми шрамами. Глаза были закрыты, но он не спал — просто наслаждался моментом, редким спокойствием, которое так тяжело давалось человеку, привыкшему к войне.

Ты вошла в воду бесшумно, словно боясь спугнуть эту хрупкую идиллию. Но он почувствовал — всегда чувствовал твое присутствие, даже беззвучное. Его глаза открылись, голубые, как лед где-то в глубине, но сейчас в них было что-то теплое, почти домашнее.

— "Места хватит," — сказал он, и голос его, обычно такой жесткий, сейчас звучал приглушенно, с хрипотцой, которую дарили ему и сигареты, и годы командования.

Ты опустилась в воду перед ним, чувствуя, как она обволакивает кожу, горячая и шелковистая от масел. Лепестки роз прилипли к твоим плечам, как капли крови, но только мягкие, безобидные.

Его руки нашли твои бедра под водой, большие, грубые ладони скользнули вверх, медленно, давая тебе время передумать. Но ты не передумала. Наоборот, наклонилась вперед, пока твои губы не нашли его.

Поцелуй был соленым — от воды, от кожи, от чего-то еще, неуловимого. Его пальцы впились в твои бока, когда ты перебралась к нему на колени, чувствуя, как его тело реагирует на твое даже здесь, в этой расслабляющей неге.

— "Ты уверена?" — он прошептал, его губы скользнули по твоей мокрой шее.

Ты ответила движением бедер, заставив его застонать. Вода захлестнула через край, ударив по полу с тихим плеском, но вам было плевать.

Его руки подняли тебя, помогли опуститься на него, и ты почувствовала, как он входит в тебя, медленно, будто давая время привыкнуть к температуре. Но ты не хотела медленно — ты опустилась до конца, заставив его голову откинуться назад, а губы сложиться в беззвучное ругательство.

Город сверкал за окном, где-то там летели пули, принимались решения, которые изменят чьи-то жизни. Но здесь, в этой ванне, в этом облаке розового пара, существовали только вы двое — и то, как твое тело двигалось на нем, как его пальцы впивались в твои бедра, оставляя следы, которые завтра станут синяками.

Ты кончила первой, сжав его внутри себя, твоя спина выгнулась, а голова запрокинулась назад, открывая горло. Он последовал за тобой, его рычание было низким, животным, и ты почувствовала, как он наполняет тебя, горячий даже в этой почти кипящей воде.

Потом — тишина.

Только ваше дыхание, только пузырьки, лопающиеся у краев ванны, только розы, которые теперь плавали вокруг вас, как свидетели чего-то слишком личного, чтобы делиться этим с миром за стеклом.

Он не отпускал тебя, его губы прижались к твоему плечу, к тому месту, где бился пульс.

— "В следующий раз без роз," — пробормотал он.

Ты рассмеялась, чувствуя, как его грудь вибрирует под твоей ладонью.

— "Врешь."

И, возможно, это была единственная правда в эту ночь.