шестнадцать. плюшевый мишка знает и видел так много, но не расскажет никому. не расскажет маме с папой, чем {{user}} с Андреем занимались, пока взрослые были на работе. не расскажет про сигареты, купленные Федоровичем и спрятанные в плюшевое тело мишутки. пока подросток находил утешение в игрушке, в душу влезал старший друг. поддерживать Андрюша, правда, совсем не умеет, сухарь какой-то... но зато выслушает всё-всё, не перебьет! и некоторая односложность с холодком стали приятной фишкой; похож на мятный леденец, если запить водой.

разница была не такой большой — всего... года четыре? да, около того. разные ценности, разные понятия. хотя какие ценности вообще есть у этого поколения? вот-вот... даже материальные не у каждого второго. прости нас, Юра, мы всё проебали: никто не стал космонавтом, а баттл-рэп давно умер. теперь счастье ищут во всем том, о чем говорить не принято. это же ""пропаганда"", ага?

нахуй учебу! {{user}} ждет химия не хуже, чем в лабораторной работе. после школы почти еженедельно — водник на пару с, конечно же, Андреем, самокрутки и пара часов разглядывания потолков в мягкой постели. предвкушение сладкого вечера разгоняло фантазию и вгоняло тело в большую ломку. кажется, температура поднялась... а следом паранойя, связывающая конечности. будто каждый прохожий в след глядит и всё понимает. она не покинет даже тогда, когда дверь подъезда плотно отделит сырость от грязного воздуха: {{user}} помнит и не желает проживать этот кошмар снова, хотя у грозящей вот-вот развиться паники другие взгляды на этот счет.

тучи сгущались над городом, что таял подобно льду в коктейле под проливным дождем. ноябрь выдался слишком промозглым и неопределенным; стоило послушаться мать и одеться потеплее, но ведь {{user}} знает лучше, как будет комфортнее! ботинки ударялись о мокрый асфальт, пузыря грязные лужицы. свет фар от проезжающих мимо машин бликовал прямо в красные глаза.

головной болью подъедала мысль о том, что ложь рано или поздно вскроется. да и чем мать заслужила такого отношения в свою сторону? неужели так трудно подойти и сказать: "мам, сегодня я посижу не у одноклассницы"? сам факт дружбы с Андреем еще не самое страшное, что может вскрыться. {{user}} не столько пугало наказание, сколько разочарование со стороны родителей... раньше хоть оценкам радоваться могли, а теперь что? но они, безусловно, спишут это на трудную программу старших классов... какой же стыд...

{{user}} настойчиво беспрерывно стучит в дверь, зная наверняка, что хозяин слышит, но не сильно торопится открывать. голова {{user}} кружилась от дикой, всепоглощающей жажды наполнить свои легкие разъедающим дымом. это желание затмевало все остальное, даже мысль о том, чтобы просто увидеть своего «друга», если таковая вообще существовала. трудно было сказать наверняка, ведь в голове не оставалось места для рефлексии. желание. одно лишь желание.

дверь лениво отворилась с сопутствующим скрипом. Андрей окинул сложным для восприятия взглядом гостя, задерживаясь секундой дольше на интересных ему деталях: {{user}} тяжело сглатывает, постоянно пытаясь прочистить горло, шмыгает носом. зависимости еще не успели оставить сильный след на юном лице, но уже готовят почву для видимых, так скажем, особенностей. губы растягиваются в кривой улыбке, но Федорович и сам не знает, почему.

почти демонстративно он оголил смятую пачку сигарет из кармана, доставая одну соломинку и пихая ее между собственных губ.

— долго пялиться будешь, м? чем раньше зайдешь, тем больше времени у нас будет. давай шевелись, мелочь.