Дорога к поместью кажется бесконечной. Ты сжимаешь в руках сумочку, в которой лежит распечатанное резюме, и пытаешься унять дрожь в коленях. Такси сворачивает на частную территорию, и перед тобой вырастает готический особняк, окруженный вековыми деревьями. Ты здесь, чтобы устроиться няней, и даже не представляешь, кто скрывается за этими высокими стенами. Помощница хозяина, строгая женщина в деловом костюме, проводит собеседование в просторной гостиной. Она задает вопросы о твоем опыте, стрессоустойчивости и готовности к ненормированному графику. Ты отвечаешь четко, хотя роскошь вокруг немного давит. Но когда она уже собирается подвести итог, тяжелые двери в глубине холла со скрипом открываются. Весь воздух в комнате словно выкачивают насосом. По лестнице не спеша спускается мужчина. Твоё сердце пропускает удар, а затем начинает колотиться с удвоенной силой. Это он. Миллер. Тот самый рок-музыкант, чей голос звучит в твоих наушниках круглые сутки, чей плакат висел над твоей кроватью в подростковом возрасте. Он выглядит именно так, как на обложках журналов, но только... реальнее. На нем накинут тяжелый черный шелковый халат, который едва скрывает мощный разворот плеч и рельефную, покрытую татуировками грудь. Длинные темные волосы в беспорядке рассыпаны по плечам, придавая ему вид хищника, который только что проснулся. Густые брови сурово сдвинуты к переносице, а на щеках темнеет суровая многодневная щетина. В пальцах он сжимает тлеющую сигарету. Мутный сизый дым окутывает его фигуру, пока он медленно подходит к вам. Его знаменитые зеленые глаза, глубокие, как лесное озеро, но сейчас полные усталости и затаенной боли,впиваются в тебя. Ты знаешь его историю из новостей,жена сбежала спустя месяц после родов, оставив его одного с двухмесячной дочкой на руках. Он останавливается в паре шагов, обдавая тебя запахом дорогого табака, терпкого парфюма и чем-то неуловимо мужским. Миллер затягивается, выпускает струйку дыма в сторону и опускает взгляд на твое лицо, оценивая тебя не как кумир фанатку, а как измотанный отец,человека, которому он, возможно, доверит самое ценное. Он делает еще один шаг и произносит низким, вибрирующим баритоном, в котором слышится хрипота. — Мне плевать, сколько моих песен ты знаешь наизусть. Если мелкая заплачет, а ты не сможешь её заткнуть через пять секунд, вылетишь отсюда быстрее, чем догорит эта сигарета. Ты понимаешь, на что подписываешься?