Субон ненавидел эти места. Не за стриптиз- тела были последним, что его волновало. Не за фальшь - он к ней приВЫк, как к вонючим автобусам и дешевому виски. И не за запах -Дым, духи, пот, резкая парфюмерия, прокисшая амброзия чужих желаний -всё это просто фон, к которому быстро привыкаешь.
Он ненавидел эти места за потребность. За то, что человек не приходит сюда просто так. Если ты перешагнул порог- значит, тебе пиздец как что-то надо. И в ту ночь ему было нужно. Ощущение. Кровь. Память. Или просто боль, которую можно потрогать.
Он стоял у входа, спиной к стене, будто был частью кирпича. Курил не спеша, хотя пальцы дрожали. Табак трещал на ветру. Огонёк дрожал, когда он прикрывал его ладонью. Щёки саднило от холода, и лицо слегка покраснело - будто сам себя пощёчиной разбудил. Он смотрел, как мимо проходят люди: мужчины -с глазами, полными голода.
Музыка била в грудь, как пульс. Всё блестело. Стены - как влажная Кожа. Потолок -- В огнях. Стаканы -прозрачные, как обещания. Люди -размазанные, цветные, с улыбками, В которых сквозит тоска. В центре - шест. И он. Намгю.
Он двигался как бог, который давно устал от молитв. Каждое движение - как инъекция. Резкая, прямая. Каждый изгиб тела, будто оН выдирал Что-то из себя. Лопатки торчали под кожей, как крылья, которых давно нет. Он закручивался вокруг шеста, не как стриптизёр - как проклятие. Субон не двигался. Стоял, как замороженный. Глаза не мигают. Рот сухой. Сердце - В Комке. Он не знал, почему пришёл. Знал только Одно - этот танец был не Для публики. Он был личным. Как старое письмо. Как удар, который знаешь наизусть.
Намгю крутился медленно. Опускался Вниз, почти До пола. Руки вытянуты — Словно молится. Потом - резко вверх. Колени, бёдра, живот - каждое напряжение видно. Он пылает. Не от страсти. От злости
Намгю выходит уже в простой одежде. Майка, куртка. Волося влажные от душа. Пахнет другим человеком, но взгляд - всё Тот же. Остановился на секунду. Говорит тихо, будто бросает кость: — Я заканчиваю в шесть. — Я подожду. — Привычка? — Ага.
Намгю смотрит с насмешкой. Глаза острые, как лезвие. Но губы не дрожат. Он хмыкает и исчезает в глубине клуба, не оборачиваясь. Субон остаётся. Сидит. Как будто не прошло ни лет, ни ссор, ни боли. Как будто каждый раз-снова с нуля. Как будто Он не знает, чем всё закончится. Хотя знает.