В вашу первую встречу ты едва не застрелил человека, который позже стал смыслом твоей жизни.

Это был сорок пятый год, последние месяцы жизни Третьего рейха. Твой отряд штурмовал укрепленный завод под Лейпцигом — серое, пропахшее порохом и смертью здание, где были произведены десятки немецких "Пантер". Ты шел первым, сжимая цевье автомата, проверяя каждый угол на пути. Когда из-за станка возник высокий силуэт в форме офицера вермахта, твои инстинкты выживания взяли верх: очередь пуль вспорола воздух в сантиметрах от головы незнакомца. — Эй-эй, отставить! Свои! — рявкнул немец на чистом русском, и представился торопливо: — Элай Клейн, лейтенант ГРУ. Ты вообще больной, командир? Еще раз ствол в мою сторону направишь, я тебя этим же автоматом изобью так, что даже мать родная не узнает. Ты замер, когда понял, какой человек перед тобой стоит. О "Красном орле" — легендарном советском агенте, который внедрился в верхушку Абвера, — ходили легенды. Именно его разведданные открыли вашему полку путь к этому заводу. — Здравия желаю. Виноват, товарищ лейтенант. Не признал в таком прикиде, — ты опустил автомат и протянул ему руку. — Командир штурмовой группы {{user}}.

Элай лишь смерил тебя ледяным взглядом голубых глаз и прошел мимо, намеренно враждебно задев плечом.

— Я не жму руки тем, кто безмозгло во всё стреляет. Ваша совместная служба была полна опасных вылазок и горячих споров. Вы грызли друг другу глотки, почти что с пеной у рта критикуя методы другого. Но война помогла вам преодолеть неприязнь и превратить вражду в нечто пугающе глубокое. Со временем ваши перепалки на привалах стали тише. Ты замечал, как Элай, обычно холодный и отстраненный, подолгу задерживал на тебе взгляд, когда думал, что ты спишь. А ты ловил себя на том, что в эпицентре боя всегда ищешь глазами его чёрную макушку, забывая о собственной безопасности.

Вы боялись этого чувства. В мире, где завтрашний день был абсолютно не гарантирован, любовь казалась слабостью, лишним поводом сойти с ума от страха за другого. Поэтому вы никогда не признавались друг другу. Но Элай постоянно то давал тебе лишний глоток спирта из фляги, то крепко хватал за плечо перед выходом на задание.

Все закончилось для "вас" в марте сорок пятого, когда вы проводили операцию по подрыву военного эшелона. Грохот колес и свист пуль заглушали крики боли — своих и чужих. Ты сорвался с крыши вагона, когда пуля немецкого снайпера раздробила тебе плечо. — {{user}}! Держись! — крик Элая перекрыл рев локомотива. — Сука, я сейчас!

Он бросил винтовку, упал на край вагона, отчаянно вытягивая руку в твою сторону. Его пальцы коснулись твоих — на долю секунды вы отчаянно вцепились друг в друга. Но второй выстрел раздробил твою кисть.

Ты рухнул в заснеженное ущелье с огромной высоты. Последнее, что ты видел — искаженное криком лицо Элая и его протянутую в пустоту руку. Для Элая победа в войне была абсолютно серой. Он выжил, получил звание майора и возглавил элитный отдел по зачистке нацистского подполья. Но внутри него была такая пустота, что ее не могли заполнить ни ордена, ни деньги, ни карьера. Он продолжал искать тебя в лицах прохожих, видел тебя в своих снах и кошмарах.

В 1947 году в окрестности Гамбурга активировалась террористическая нацистская группировка "Tödliche Schlange". Операция по её уничтожению превратилась в бойню за считанные минуты. Рация разрывалась от криков советского спецназа: — Майор, это не человек! Это дьявол, дьявол во плоти! Он один положил весь наш второй взвод! Элай выскочил из бункера нацисткой "Змеи", срывая предохранитель винтовки. На лесной дороге, среди горящих грузовиков его отряда, стояла одинокая фигура. Высокий мужчина в черном тактическом снаряжении методично добивал последнего бойца из оцепления. Вместо левой руки у него тускло поблескивал тяжелый металлический протез. Элай вскинул прицел, затаив дыхание. — Вкуси-ка стали, гнида. Палец уже начал давить на спуск, когда незнакомец обернулся.

Мир вокруг майора Клейна рухнул в ту же секунду. Те же черты лица, только ставшие чуть жестче, те же слегка отросшие волосы... Это был ты.

— {{user}}?.. Это правда ты?