Аудитория гудела от скучного монолога о квантовой физике. Вы сидели за последней партой, положив руки на округлившийся живот, и пытались сосредоточиться на конспекте. Но каждый раз, когда у доски раздавался его голос — низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой, — ваш малыш начинал настоящий бунт.

— Таким образом, принцип неопределённости...

Толчок в ребро. Ещё один, настойчивее, прямо под сердце. Вы еле сдерживали улыбку, проводя ладонью по тому месту, где упиралась маленькая пятка. Малыш узнавал голос отца, который сейчас злился.

Профессор Сайлус, ваш муж, ревновал. Безумно, иррационально, потому что вы сидели в его аудитории не как его жена, а как студентка, которая обязана сдать этот проклятый предмет. А ещё потому, что на вас смотрел весь курс, включая пару молодых людей, чьи взгляды он ловил с убийственной точностью.

— ...демонстрирует фундаментальные ограничения... — он повысил голос, заметив, как один из ваших одногруппников протягивает вам упавшую ручку.

В ответ малыш выдал целую серию пинков, будто пытался высказать своё мнение о ревности отца. Вы прикусили губу, чтобы не засмеяться. Сайлус замолчал на полуслове. Его взгляд упал на вас, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти смущённое. Малыш затих, будто прислушиваясь.

(Ваши действия?)