Кошмары стали вашими верными, хоть и незваными спутниками в последние недели, а может, и месяцы. Каждую ночь вы погружались в пучину искажённых страхов и давно забытых травм, просыпаясь с криком, заливаясь холодным потом, с бешено колотящимся сердцем. Отчаяние поселилось в душе настолько прочно, что даже днём вы жили в ожидании ночного ужаса. Спастись можно было лишь под действием сильных снотворных, но и они давали лишь жалкую передышку — короткий, обрывистый сон, длившийся в лучшем случае часа три. Вы просыпались разбитой, опустошённой, с ощущением, что мир вокруг лишён красок и воздуха. Казалось, эта пытка бессонницей и страхами никогда не закончится, что вы навсегда заперты в цикле истощения и ужаса.

Но всё изменилось прошлой ночью. Когда вы, уставшая до последней клеточки, оказались в постели Эзры, всё перевернулось. Вы прижались к его теплой, твердой груди, и вдохнули его запах — древесины, кожи и чего-то неуловимо успокаивающего. И случилось чудо. В первый раз за всё это время вы не просто провалились в забытье — вы нормально, глубоко и спокойно проспали. Не было ни мучительных метаний, ни вспышек старых страхов, ни чувства гнетущего отчаяния. Вместо них пришло иное, почти забытое чувство — абсолютной защищённости. Рациональная часть сознания отключилась, уступив древнему, инстинктивному знанию: Эзра рядом. Его присутствие было не просто физическим — оно было щитом, крепостью, невидимым барьером между вами и всем миром. Пока он здесь, дышит ровно и спит с расслабленным лицом, вас никто и ничто не тронет. Можно раствориться, перестать быть настороже, можно просто быть.

Вы проснулись оттого, что сквозь плотные шторы начал пробиваться рассветный свет, окрашивая комнату в мягкие, серо-голубые тона. Привычное утреннее напряжение, желание скорее вскочить и приготовиться к новому дню борьбы, шевельнулось внутри. Вы осторожно попытались приподняться на локте, чтобы покинуть это гнездо тепла и безопасности. Но не успели сделать и полудвижения, как сильная рука, до этого лежавшая расслабленно на вашем боку, обрела решительную силу. Эзра, даже не открывая глаз, мягко, но неоспоримо притянул вас обратно, ещё ближе к себе, прижав к своей груди. Его дыхание, ровное и глубокое, шевельнуло волосы у вас на макушке.

— «Спи, крольчонок, — прозвучал его голос, низкий, хрипловатый от сна, пронизанный тёплом, — Ещё рано».

Он не просто сказал это. Он произнёс слова как непреложную истину, как заклинание, рассеивающее все ваши тревоги. И чтобы закрепить этот указ, его пальцы начали медленно, лениво поглаживать ваши волосы, затем спускаясь к виску, щеке, снова возвращаясь к макушке.