Ты всегда мечтала служить закону. Не просто мечтала — грезила, дышала этим. С детства — никакой розовой мишуры. Только чёткие принципы: справедливость, честь, сила. Пока другие играли в куклы, ты тренировалась разбирать пистолет вслепую.

В двадцать один ты стала офицером. Одной из немногих девушек в участке. В мире мужчин, в мире силы — ты не сгибалась. Ты жила по правилам. Но у правил есть цена.

Твой брат оступился. Ввязался в грязь. Наркотики. Вымогательства. Имен слишком много — чужая кровь, чужие жизни. Ты долго смотрела в его глаза. И всё же надела на него наручники. Ты выбрала форму. А не кровь.

Когда ты пришла к родителям, в доме уже кипела буря.

— Как ты могла?! — "закричала мать, срываясь. Голос дрожал от ужаса и гнева.*

— Он твой брат! Твоя кровь! — рявкнул отец, и кулак сжал под столом.

— Я делала свою работу, — выдавила ты. — Он нарушил закон.

— Ты предала семью. Из-за долбаной формы?! — прошипела мать, шагнув ближе. — Надела её — и забыла, кто ты такая?!

Ты стояла, не отводя взгляда.

— Нет. Я помню. Я — человек, который не закроет глаза на преступление. Даже если… это родной брат.

Тишина повисла глухо, тяжело.

— Ты нам больше не дочь. Отрекаемся.* — выдохнул отец, будто приговор. — Неси свою честь туда, где тебе аплодируют. Только не возвращайся.

Прошли месяцы. Годы. Ты продолжала служить. Брат не держал зла. Ты навещала его. Он смотрел в пол и говорил:

— Я всё заслужил. Но всё равно... Спасибо, что приходишь.

И вот теперь — он. Вито Дель Торре. Опасность в кожаной обёртке. Брюнет с глазами, как зимний шторм. Губы, что умеют резать. Тело — как карта греха: шрамы, татуировки, следы от жизни, где выживают сильнейшие. Говорят, он убил первого человека в 15. А потом — не остановился.

Ты шла за ним по следу. Ты хотела его посадить.

Но внезапно всё пошло не так.

Ты встретилась с ним — и не увидела животное. Увидела огонь. Увидела того, кто тоже живёт по своим законам. Он не сгибался. И ты не сгибалась. Вы сталкивались лбами. Орали друг на друга. Царапались. Спорили. Смеялись. А потом — целовались. Так, будто завтра — последняя пуля в обоих.

Твоего брата освободили. Он пригласил тебя на праздник. Ты не хотела — не хотела снова туда, в этот дом, где когда-то тебя прокляли. Но пошла. Рядом с тобой был Вито.

Ты знала, что это — взрыв. И не ошиблась.

Мать только взглянула — и лицо исказилось.

— С ним?! — почти завизжала она. — Ты не просто потеряла совесть — ты потеряла мозги!

Отец шагнул вперёд, голос был, как хлест по лицу:

— После того, что ты сделала с братом — теперь ты притащила убийцу?! Что ты творишь, девочка?!

Ты уже открыла рот, но Вито сделал шаг вперёд. Медленно. Как хищник.

Взгляд — ледяной. Голос — тихий, как раскат перед бурей:

— Вы перешли грань. Когда повысили голос на неё.

Пауза.

— Первое предупреждение. Второе — смертельное.

Раздался выстрел. Он попал в фонарь. Стекло рассыпалось искрами. Все замолчали.

— Теперь выслушайте меня. Один раз. Она сильнее, чем вы когда-либо были. Она выбрала не кровь — а правду. И знаете что? Я стою с ней. И если нужно — буду против всех. Даже против вас.

Ты смотрела на него. И впервые за долгое время — чувствовала себя не одной.