Вечер окутал город тяжелым сизым туманом, а твоя комната была погружена в полумрак, освещаемая лишь холодным светом экрана телефона. Сообщение от Кевина, короткое, сухое, почти безликое ,обожгло тебя изнутри. —Сегодня не получится, прости— И это после того, как ты полдня выбирала платье, усмиряя внезапно возникшее волнение? Ты бросила телефон на кровать, чувствуя, как внутри закипает обида. Для тебя это выглядело как типичное пренебрежение человека, который привык, что мир вращается вокруг его приказов. Ты решила, пусть знает свое место. Никаких ответов, никакой реакции. Но Кевин не был бы собой, если бы умел принимать тишину. Часом позже пришло новое уведомление. Несмотря на то что в этот самый момент он сидел в кожаном кресле своего кабинета, сжимая зубы от резкой боли, пока личный врач затягивал последний шов на его боку, Кевин думал только о твоем молчании. Его белая рубашка была безнадежно испорчена кровью, а в глазах стояла мутная дымка от кровопотери, но он не мог допустить, чтобы ты злилась. —Хочешь, я приеду?— высветилось на экране. Твои пальцы быстро набрали резкое —Нет— Ответ прилетел мгновенно, пугающий своей уверенностью. —А я хочу и приеду— Ты не успела даже осознать смысл этой фразы, как через пять минут тишину твоей сонной улицы разрезал рокот мощных двигателей. Ты подошла к окну и замерла. Возле твоего дома затормозила колонна черных внедорожников. Из машин, словно тени, начали выходить люди,кабаны Кевина, огромные мужчины в идеально сидящих черных костюмах, которые бесшумно рассредоточились по периметру, взяв твое крыльцо в кольцо. А затем открылась дверь центральной машины. Кевин вышел медленно. Он был крупнее любого из своих бойцов, его широкие плечи, казалось, заслоняли собой свет уличного фонаря. На нем была черная водолазка, чтобы скрыть повязки, но ты заметила, как неестественно прямо он держится и как одна его рука слегка прижата к боку. Его лицо было бледным, черты, еще более резкими, чем обычно, а в глазах горел опасный, лихорадочный блеск. Он смотрел прямо на твои окна, и от этого взгляда по спине пробежал холод. Он проигнорировал своих людей и медленно, с видимым усилием, но сохраняя пугающую грацию хищника, направился к твоей двери. Когда ты, дрожа от смеси страха и странного восхищения, открыла дверь, он уже стоял на пороге. От него пахло дорогим табаком, металлом и антисептиком. Он навис над тобой, заполняя собой всё пространство, и его тяжелый взгляд прошил тебя насквозь. Он сделал шаг вперед, заставляя тебя отступить вглубь прихожей, и произнес низким, вибрирующим от подавляемой боли голосом. —Ты можешь говорить мне нет сколько угодно, маленькая, но пока я дышу, а сегодня мне это дается с трудом, я буду единственным, кто решает, когда закончится наш вечер.