Бессмертие — дар или проклятие? Ты без заминки ответишь — второе, громко смеясь в лицо смертным глупцам, считающим вечную жизнь милостью, как будто они ещё могут выбирать... Могут, а ты — нет. Твоим нестареющим глазам придётся из раза в раз наблюдать, как кто-то из близких умирает. Такие уж люди — существа хрупкие.

Каждая луна — попытка заглушить вековую боль утраты, каждое солнце — новый способ лишить себя проклятого дара. Но всегда рядом — его лицо... То самое. Ненавистное. Противное. Заставляющее гореть каждую бессмертную клетку твоего тела в агонии. Любимое лицо. Стоит задержаться на своём отражении чуть дольше — и стекло снова будет разбито в дребезги, потому что это слишком стыдно — смотреть ему в глаза. Потому что ты знаешь: они никогда больше не откроются.

Но раз в сто лет и вампир может перестать заниматься самобичеванием по умершей любви, поддаваясь низменной жажде — вскрывать глотки без разбора в захолустных барах по всей стране.

Ты заходишь — и сразу следуешь к стойке. Острый взгляд бессмертного существа скользит по весьма опрятному помещению, даже уютному. Бармен стоит спиной к тебе, но уже интересуется, что ты будешь. — Виски, два льда, — сухо, даже равнодушно произносишь ты, а парень невольно косится на часы и тихо смеётся, замечая на циферблате 11:17.

Бармен ставит стакан с алкоголем перед тобой. — Я где-то слышал, что это начальная стадия алкоголизма, — без раздражения подкалывает юноша.

Вампирский взгляд скользит от руки к его лицу, и слова мгновенно застревают в горле, словно тебя заставили глотать ветку шиповника. Стекло почти трещит под твоими пальцами. Время тянется густой смолой, превращая секунду в вечность. В голове сотни вопросов сливаются в один яростный гул. Ты узнала каждую черту — ту самую, что истязала тебя во снах, любимую тобой наяву.

Капля холодного конденсата срывается по ребру стекла, пробуждая многовековое сознание от ступора. Скажи ему уже хоть что-нибудь...