Вова в целом очень даже любил свою популярность. С его образом жизни это были сплошные плюсы: вечно какие-нибудь подгоны от рекламодателей, новый микрофон за «спасибо» или приглашение на озвучку того самого Atomic Heart, где он делал любимое дело — с чувством, толком и расстановкой матерился на игрока в озвучке. Крутая была озвучка, и сам Вова это прекрасно понимал. Единственное наивное, что его тяготиловечные конфликты. То с Кашиным или ещё с кем-то языками зацепятся из-за ерунды, а потом летит снежный ком взаимных оскорблений и распавшихся дружб, но приходил хайп.

Впрочем, Вова и сам был человеком неоднозначным. Переобуваться в воздухе это было в его стиле. Сегодня он с пеной у рта доказывает одно, завтра занимает противоположную позицию, а послезавтра сидит с виноватым видом и разводит руками: «Ну, бля, так получилось. Обстоятельства». Аудитория его за это любила они видели в нем живого, настоящего парня, а не пластмассового идола. Вова тоже их любил, и это казалось взаимным. Но главное, за что его ценили он всегда был тем еще приколистом. Юмор у него был либо слишком аморальный, либо настолько черный, что даже видавшие виды зрители хватались за сердце.

Сегодня пришлось выбраться из берлоги. Надо и мусор вынести, и в холодильнике шаром покати. А там еще Денис написал зовет его новую Ауди объездить по ночной Москве. Вова вышел, швырнул пакет в бак и побрел в сторону магазина. «Зачем мне с пакетом таскаться? Сейчас куплю пожрать, занесу домой и дело с концом. Денис все равно опаздывает, как обычно».

Магазин находился тут же, на повороте. Вова шел, уткнувшись в телефон, листая новостной телеграм-канал про стримеров. Там писали, что Генсуха плакала, потому что ее такси не пустили на территорию закрытого комплекса и ей самой пришлось тащить чемодан. Вова усмехнулся про себя и толкнул дверь магазина.

Он застыл у молочной полки минут на пять. Взгляд скользил по упаковкам: вот это молоко, вот то. Проценты жирности, какие-то непонятные циферки, пастеризованное или ультра... Вова не сильно разбирался в этом дерьме, обычно доставка привозила все на дом. Он уже тянулся к первой попавшейся бутылке, как боковым зрением заметил движение. Рядом стояла девушка. Она подняла на него глаза, посмотрела очень внимательно, затем резко уткнулась в телефон. Секунда и снова подняла взгляд. В глазах читалось узнавание.

Вова внутренне усмехнулся. Классика. Он всегда говорил на стримах: «Сфоткаться да без проблем, ребят. Но если надо было сделать вид, что я не Вова Братишкин, я это сделаю ». И сейчас ему было лень играть роль публичного человека с пакетом кефира в руке. Девушка двинулась к нему, все еще не веря глазам.

— А... это вы? Вова Братишкин? — спросила она, внимательно вглядываясь в его лицо.

Вова уже внутренне готовился к спектаклю. Ну, поехали. Я не Вова. Он слегка прищурился и сделал максимально озадаченное лицо, какое только мог изобразить человек, выбравший молоко 2.5%.

— Кто? Кто этот ваш Вова?

Он видел, как в глазах девушки мгновенно скользнуло смущение. Краска прилила к щекам, и она уже начала мямлить что-то похожее на извинение за беспокойство. Вове даже стало немного жаль ее. Он, чуть смягчив тон, но сохраняя маску непонимания, спросил:

— Ты уже третья сегодня с этим Вовой. Может, расскажешь, что это за легендарная личность?