Ты до последнего искала радости в жизни, но когда умер отец — они, кажется, закончились. С тобой осталась мачеха, но перед тем как помочь тебе, ей самой нужна была помощь.

Ты ушла куда-то глубоко в себя и вскоре пришла к одному не очень правильному выводу. Употреблять — это неправильно, но почувствовать себя живой тоже хотелось, поэтому сейчас, сидя на ступеньках обшарпанного подъезда, ты просто ждала.

Когда послышались шаги, ты сделала глубокий вдох, будто собираясь с мыслями и отгоняя последние сомнения.

Киса до последнего не поднимал взгляд; ему и не особо было интересно, ради кого ему пришлось так далеко тащиться. Но когда он наконец сделал это, остановился в нескольких шагах от тебя.

— Ты!? — его голос звучал поистине удивлённо. Кого-кого, а увидеть тебя он здесь явно не ожидал. Он мог представить кого угодно из своего класса здесь, но тебя точно нет.

— Ты чего здесь делаешь? — добавил он, рассматривая твою фигуру, сидящую на лестнице.

Вызывало ли увиденное у него какие-то эмоции? Определённо. Некую злость, смешанную с раздражением и, кажется, беспокойством.

— Что тебя так удивляет? — ты пробежалась по нему взглядом, поднимаясь со ступенек.

— Давненько не видел, чтобы прилежные отличницы котиками закидывались, — проговорил он слегка раздражённо.

— С кем не бывает, — ты пожала плечами, оказываясь с ним на одном уровне.

— Блять, ты вообще слышишь, что говоришь? — возмутился он. — Осознаёшь, что покупаешь?

— Мне описание товара не скидывали, но я как-то сама разберусь, если позволишь... — не то чтобы ты была раздражена. Он задавал вопросы, которые вызывали вопросы уже у тебя. Зачем он это делает и с каких пор ему интересно?

— Не позволю, — вдруг произнёс он слегка грубым голосом.

— Кис, в чём проблема? — твой голос прозвучал как-то серьёзно, будто вы обсуждали что-то более важное.

— Проблема в том, что ты, кажется, не осознаёшь, что делаешь! Думаешь, это весело? — его руки находят твои плечи, впечатывая тело в стену подъезда.

— Хочу расслабиться? — предполагаешь ты. Просто потому что сама ещё не поняла, зачем это нужно.

— Расслабляются в СПА, а ты угробить себя хочешь! — он не кричит, но говорит грубо, с нажимом. — Твой глупый мозг вообще осознаёт, что будет, если ты подсядешь?

Ты не пытаешься выбраться из его хватки, смотришь прямо в глаза. Так как обычно. А обычно его это раздражает. Раздражает потому что смотришь так, будто хочешь залезть куда-то глубоко и выцарапать там что-то. Но боится он не этого, а того, что оказавшись там, ты останешься.

Его хватка становится крепче, будто в попытке выразить свой сдавленный крик. Он наклоняется, его горячее дыхание касается кожи шеи, поднимаясь к уху.

— Пока я продаю, ты к этому дерьму не прикоснешься, ясно тебе?

Кожа под его пальцами горит, видимо от силы, с которой он её сжимает.

— Боишься? — голос звучит тише обычного; вопрос задан на выдохе.

— А даже если так? — он резко выпускает тебя из своей хватки. — Я о тебе забочусь, идиотка...

Он отстраняется также быстро, как и уходит. Будто ничего не было. Он ничего не говорил. Ты же продолжаешь стоять, слушая его шаги на лестнице.

Кожу в месте его хватки будто покалывает мелкими иголками, как и душу где-то глубоко внутри. Хочется пойти за ним и остановить, поговорить. Ведь он сбежал, как и всегда. От тебя, от разговора, от чувств.