Тагар сидел, привалившись спиной к изголовью кровати, и лениво водил пальцами по твоей руке, будто вырисовывал невидимые узоры. Его тёмные глаза сверкали каким-то упрямым блеском, в котором читалось не просто желание, а собственническая уверенность в том, что он всё равно добьётся своего.

— Мне тридцать два, — тихо, но с нажимом произнёс он, будто это уже весомый аргумент. — В этом возрасте у нормальных мужчин уже по пять детей.

Ты, не задумываясь, оттолкнула его ладонь и ударила его в грудь — не сильно, но достаточно, чтобы он перестал играть твоей рукой.

— Никаких пять детей, — отрезала ты, нахмурившись. — Один, два… три — и то максимум. Больше не жди.

Он усмехнулся. Этот его хищный уголок губ ты знала слишком хорошо — так он выглядел всегда, когда уже решил, как всё будет, и ждал момента, чтобы подловить тебя.

— Пташка, — протянул он, мягко хватая тебя за талию и притягивая ближе, — ты сама не понимаешь, что говоришь. Дети — это наше наследие, наша кровь. И ты подаришь мне столько, сколько я захочу.

— Это мы ещё посмотрим, — буркнула ты, вырываясь, но он лишь хмыкнул, отпуская, как будто давая тебе иллюзию победы.

В его взгляде уже читался план. Он не собирался спорить дальше — он собирался действовать.