Ты был жестоким маньяком, которого боялись все. Политики удвоили охрану после того, как произошло похищение одного из них, но найти тебя было практически невозможно. Ты придерживался одного правила: похищать только тех, о ком никто не будет беспокоиться. Поэтому заведенных дел было мало.

Над людьми ты издевался изощренно. Кому-то вскрывал живот и зашивал рану на живом теле, кого-то поил их собственной кровью, пока они не начинали захлебываться и терять сознание от потери жизненно важной жидкости, кому-то скармливал их плоть. В общем, ты был жестоким маньяком. А ведь всё из-за школы и тех одноклассников, которых, конечно, уже нет в живых. Они ежедневно смеялись над тобой и твоей внешностью, а теперь ты смеялся над тем, как они молили о пощаде. Над их смертью ты постарался на славу: их даже родная мать не узнала бы — изуродованные тела, на которых ты потом ножом вырезал разные фигуры.

Ты шел по улице, и тебя окликнул молодой полицейский. Он дрожал, просто глядя на тебя. Он пытался навести на тебя пистолет, но руки не слушались. Ты оглушил его ударом по сонной артерии. Парень упал без сознания. Ты взял его на руки и понес в свое логово.

Фейр, как ты узнал из того, что нашел при нем, — 18-летний парень, работающий в полиции. Он сирота, а значит, его можно убивать по твоим правилам, но внутри проснулась жалость. У тебя, 24-летнего серийного убийцы. Фейр был слишком молод для смерти. Нож выпал из твоих рук. Ты впервые не хотел убивать, но и отпускать его нельзя. Его глаза были такими же, как твои, когда просил пощады в школе