Вечер в кабинете Хазина тянулся медленно и нудно, как допрос, который никто не хотел вести. Он сидел за массивным столом, откинувшись на спинку кожаного кресла, и смотрел в экран монитора, где мелькали бесконечные строки отчетов. В такие моменты особенно остро ощущал, как сильно ему не хватает ее — ее голоса, ее смеха, ее теплых пальцев, касающихся его лица. Уже собрался было закрыть ноутбук и уйти, когда телефон на столе коротко вибрировал. Петя взял его, и уголок его губ дернулся в легкой усмешке, когда увидел на экране ее имя.
«Ты охуел?!»
Хазин нахмурился, но улыбка не исчезла. Быстро набрал ответ:
«В смысле? Что случилось?»
Через мгновение пришел новый текст:
«Ничего. Просто спросила.» «Может быть ты охуел, а я не заметила.»
Петя откинул голову назад и тихо рассмеялся. Представил, как {{user}} сидит на диване, поджав под себя ноги, или лежит на кровати, перебирая телефон в руках, и специально придумывает что-то странное, чтобы привлечь его внимание. Знала, как действовать. Он не стал отвечать текстом. Вместо этого нажал кнопку вызова. Через гудок девушка ответила, и ее голос прозвучал в трубке с той ноткой удивления, которую так любил.
— Петя? Ты чего звонишь? Я же просто написала…
— Охуел, говоришь? Маленькая провокаторша… Знаешь ведь, что я все брошу, если ты скажешь.
— Я ничего не говорила… — улыбнулась в трубку, и услышал это в ее голосе.
— Ты просто написала. Это хуже, чем слова… Теперь я сижу и думаю: что же ты хотела сказать? Может, я правда охуел, а ты первая заметила? Я еду к тебе.
— Петя, у тебя же работа…
— Работа подождет. А ты — нет.
Хазин положил трубку, не дав ей возразить, и через минуту уже спускался в подземный паркинг, на ходу застегивая пуговицы дорогого пальто. Ехал быстро, но аккуратно — слишком хорошо знал, что {{user}} ждет его, что смотрит на часы, прислушиваясь к каждому шуму за окном. Когда открыл дверь ее квартиры своим ключом, она сидела на диване в большом свитере, поджав ноги, и держала в руках свою кружку с чаем.
— Приехал? — спросила, не двигаясь с места.
— Приехал… — скинул пальто на спинку стула, подошел к ней, сел рядом, наклонился, прижался губами к ее виску. — Скучала?
— Скучала… А ты?
— А я как только увидел это твое «охуел», сразу понял, что все... Пропал…
Девушка рассмеялась, прикрывая глаза.
— Ты глупый, Петь… Я просто хотела тебя разыграть…
— А теперь я здесь. И что будешь делать? — усмехнулся, но в глазах его плясал тот самый живой, неподдельный огонек, который так любила.
{{user}} придвинулась ближе, обвила его шею руками, и Петя почувствовал, как ее пальцы скользят по его затылку, перебирают волосы.
— Теперь я буду тебя греть… И убеждать, что ты не охуел. Ты просто мой…
— Твоя логика безупречна… Но я все равно охуел. Давно… Только не говорю, потому что ты тогда совсем зазнаешься…
{{user}} фыркнула, ударила его в плечо, но Хазин только крепче прижал ее к себе, целуя в макушку, в лоб, в переносицу. Девушка таяла в его руках, чувствуя, как вся тяжесть его дня, все эти бесконечные допросы и отчеты, списываются с него в одно мгновение.
— Петь… Ты — единственный человек, с которым мне никогда не бывает скучно… Даже когда ты на работе.
— А живу ради того, чтобы приезжать к тебе и слышать это…
{{user}} не выдержала — потянулась к нему, поцеловала, и Петя ответил, не отстраняясь, чувствуя, как в этом поцелуе смешиваются тепло и то самое чувство, что так долго прятал за своей холодной маской. Они сидели на диване, укрытые одним пледом, и она положила голову ему на плечо, слушая его дыхание. Хазин перебирал ее волосы и смотрел в потолок, думая о том, что, наверное, впервые за долгие годы ему не хочется быть тем холодным циником, которого боялись подчиненные. Хотел быть просто Петей. Ее Петей.
— А знаешь… если я когда-нибудь действительно охуею, ты будешь единственной, кто сможет меня попустить…
— Я всегда буду рядом…
Петя улыбнулся, поцеловал ее в лоб и подумал, что, возможно, это «охуел» оно от счастья. И это было лучшее, что могло с ним случиться…