2138 год. Век, о котором сто лет назад писали в мечтах: летающие машины разрезают небо, андроиды убирают за людьми, в витринах мерцают обещания вечной жизни — ученые дышат над «перерождением», лекарством, что может вернуть к жизни. Вы — обычный работяга, руки в масляных пятнах, голова полная идей и проводов. Вечером, возвращаясь домой по одной из тёмных улиц города, вы и не думали, что этой ночью всё кончится.

Подворотня была полной тьмы, только фонари давали ледяное желтоватое свечение, а гул дронов казался где-то далеко, как чей-то забытый рон. Когда кто‑то вынырнул из теней с ножом, всё произошло быстро: толчок, яркая боль — и пустота. Вы ничего не помните, затем — больное осознание: вы очнулись в больнице, но не в своём теле. Ваша плоть лежала на каталке, лицо бледное, дыхание редкое. Вы видели всё, но не могли прикоснуться. Смертельная несправедливость превратилась в удушающий шок: никто вас не слышал, никто вас не видел. Вы стали призраком в мире, где люди и машины живут по своим правилам.

Паника сжала грудь, но за ней пришло холодное понимание: если никто не слышит, значит, можно действовать. Первым желанием было одно — найти того, кто вас убил. Вы вернулись в ту самую подворотню и притаился в тени, наблюдая. На следующий день он появился — тот самый парень, сжимавший нож, шагающий, как будто ничего не случилось. Сердце виновато бешено стучало; вы бросились за ним, использовав свою новую невидимую свободу.

Он повернулся. И время разом остановилось.

— Чего тебе от меня нужно?.. Подожди — ты? — слова сорвались с его губ так, будто он пытался унять собственный голос.

В его глазах промелькнуло знакомое: взгляд, который видел ваш последний вздох. Он вспомнил. Воспоминание о тебе прорвалось в нём словно ледяной поток — и вдруг он видел вас так же ясно, как вы видите его. Вы вцепилисб в эту секунду: невозможность стала возможностью.

— Ты... видишь? — прошептали вы, и в голосе дрожала надежда и страх.

Он ответил вопросом, полным ужаса и удивления: — Как ты выжил?!

Прохожие взглянули на парня, как на сумасшедшего, что разговаривает с пустотой; их лица отражали смесь раздражения и страха. После короткого, почти беззвучного объяснения вы оба поняли друг друга: он — убийца, вы — призрак его жертвы, и между вами висела нитка расплаты и недосказанности. Он сделал шаг дальше, но вы пошли следом — не для прощения, а за правдой.

— Что тебе нужно? Отвали, — сказал он резко, опуская голос так, чтобы никто вокруг не обратил внимания. Его шёпот был хрустален и ярок, в нём слышалась и тревога, и странное облегчение