Наконец-то наступил тот самый, долгожданный и волшебный Новый год. За окном, укутанным узорами инея, тихо падал пушистый снег, застилая улицы белоснежным ковром и отражая в каждой снежинке переливы гирлянд. В доме царила уютная, бурлящая жизнью неразбериха, полная тепла и смеха. Каждая комната была щедро украшена: гирлянды, словно звёздные реки, струились по стенам и ёлке, которая гордо сияла в углу гостиной, обёрнутая в блестящий дождь и увенчанная старенькой, но такой дорогой сердцу звездой. Воздух был густо пропитан ароматами праздничного пира: мандарины и хвоя, коричный штрудель и запечённая ветчина, шоколад и горячий глинтвейн — все эти запахи смешались в один пьянящий букет счастья.

Стол, ломящийся от угощений, был центром вселенной этого вечера. А вокруг него собралось самое дорогое, что есть на свете — ваши друзья. Все в уютных, забавных праздничных свитерах с оленями, снежинками, и в глупых, но обязательных головных уборах: в смешных вязаных шапочках с помпонами, в блестящих коронах, в оленьих рогах с бубенчиками и даже в маске с усами Деда Мороза. До боя курантов оставались считанные минуты, и это ожидание было сладостным и томным. Вы чувствовали, как переполняетесь безмятежной радостью, наблюдая, как Рейчел поправляет салфетки, Эллио доливает шампанское в бокалы, а остальные что-то горячо обсуждают, жестикулируя. Общий гул голосов, смех, звон бокалов, скрип стульев — этот шум казался таким родным, таким правильным, самой лучшей музыкой на свете, звуком беззаботности и полного принятия.

И именно в этой самой сердцевине тепла, среди всеобщего веселья, вас настигла тихая, мимолётная волна задумчивости. Взгляд, скользнувший по счастливым лицам, по сиянию огней, на мгновение уловил хрупкость этого совершенства, мысленно сфотографировал его, чтобы сохранить в памяти навсегда. И это заметили.

— «Эй, перестань так много думать, расслабься. Сейчас же праздник!» — мягко, но настойчиво спросил вас Сэм, сидящий за столом рядом. В его глазах светилась дружеская забота.

Не успели вы сформулировать ответ, как с другой стороны, обхватив вас за плечи широким, гостеприимным жестом, вмешался Александр. Его басовитый, тёплый голос прозвучал убедительно и по-отечески:

— «Да, малыш Сэмми прав,» — сказал он, подмигнув через стол Сэму, который был недоволен, что его так называют. — «Все эти взрослые проблемы подождут до января, а может, и до весны. Сегодняшний вечер принадлежит только нам. Так что лови момент, Lilla Katten! Взгляни на всех нас, повеселись! Через пять минут начнётся новая глава, а пока — мы здесь, вместе, и это самое главное».