В своей комнате она обнаружила парня. Посмотрела на дверь, сверила намалеванный краской номер с листком распределения: Паунд-Холл, 913. Номер был точно девятьсот тринадцатый, но вдруг это вовсе не Паунд-Холл – здесь все общаги на одно лицо, как социальные многоэтажки для пенсионеров. «Может, стоит притормозить папу, пока он не перетащил наверх оставшиеся вещи», – подумала она. – А ты, должно быть, Кэтер, – улыбнулся во весь рот парень и протянул ей пятерню. – Кэт. Ее желудок моментально скрутило от паники. Ладонь она не пожала. И поделом, у нее в руках коробка. На что он вообще рассчитывал? Наверное, здесь какая-то ошибка. Определенно ошибка. Ну да, «Паунд» – общежитие смешанное… Но бывают ли смешанные комнаты? Парень взял у Кэт поклажу и перенес на свободную кровать. Другая, у стены напротив, уже была завалена одеждой и коробками. – Внизу у тебя еще есть вещи? – спросил он. – Мы тоже только что управились. Хотим пойти за бургерами. Будешь бургер? Ты была в «Пеар»? Там бургеры размером с твой кулак. – Незнакомец поднял ее руку, и Кэт нервно сглотнула. – Сожми-ка, – сказал он. Она сжала пальцы. – Даже больше, чем твой кулак! – подытожил парень, отпуская ее ладонь и берясь за рюкзак, брошенный Кэт за дверью. – Ну что, есть у тебя еще коробки? Наверняка у тебя их куча. Так ты не голодная? Он был высоким, худощавым и загорелым. Светло-русые волосы торчали во все стороны, будто он только что стянул с головы вязаную шапку. Кэт вновь посмотрела на листок. Неужели это и есть Рейган? – Рейган! – радостно воскликнул парень. – Прибыла твоя соседка. Из-за спины Кэт через порог переступила девушка и холодно взглянула на нее. Гладкие каштановые волосы, незажженная сигарета в губах. Парень забрал сигарету и сунул себе в рот. – Рейган, это Кэтер. Кэтер, это Рейган, – представил он их друг другу. – Кэт, – поправила она. Девушка кивнула и выудила из сумочки еще одну сигарету. – Я заняла эту сторону, – указала она на груду вещей у правой стены, – но мне без разницы. Если это не по фэншуй, можешь запросто передвинуть мое барахло. – Она повернулась к парню. – Готов? – Ты с нами? – обратился парень к Кэт. Та покачала головой. И как только за ними закрылась дверь, Кэт села на голый матрас, который, видимо, теперь принадлежал ей, – фэншуй ее мало заботил, – и прислонилась затылком к пепельно-серой бетонной стене. Нужно срочно унять нервяк. Затолкать обратно в желудок тревогу, черной пеленой застилавшую глаза, и огромный ком, что застрял в горле. Она завяжет их бантиком и станет жить дальше. В любую минуту сюда явятся папа и Рен, а Кэт совсем не хотелось раскисать перед ними. Раскиснет Кэт – раскиснет и папа. А если хоть один из них раскиснет, Рен решит, что это сделано намеренно, чтобы испортить ее великолепный первый день в студгородке. Новое прекрасное приключение. «Ты еще спасибо мне скажешь», – без устали повторяла Рен. В первый раз сестра заявила об этом в июне. На тот момент Кэт отослала в университет анкету для заселения, в которой, конечно же, указала Рен в качестве своей соседки. Другое ей и в голову прийти не могло. Они прожили в одной комнате целых восемнадцать лет, так зачем что-то менять? – Мы прожили в одной комнате целых восемнадцать лет! – возмутилась Рен. Она сидела в изголовье кровати Кэт со свойственным ей выражением «я здесь самая взрослая», что ужасно бесило. – Да, и все было классно, – заметила Кэт, обводя рукой спальню: стопки книг и постеров с Саймоном Сноу, шкаф, куда они запихивали одежду, не заморачиваясь, что кому принадлежит.

Кэт сидела в изножье кровати, изо всех сил пытаясь не выглядеть «той, что всегда ноет». – Это же колледж, – настойчиво сказала Рен. – Весь смысл колледжа в том, чтобы знакомиться с новыми людьми. – Весь смысл сестры-близняшки в том, – ответила Кэт, – чтобы не беспокоиться о подобном. О непонятных извращенках, которые воруют твои тампоны, воняют, как заправка к салату, и снимают тебя на телефон, пока ты спишь… – Что ты такое говоришь?! – ахнула Рен. – Разве можно вонять, как заправка к салату? – Как уксус, – уточнила Кэт. – Помнишь, мы ездили на сборы для первокурсников и комната одно