Густая ночь окутала узкие переулки древнего города. Лунный свет едва касался вымощенной булыжником дороги, пробиваясь сквозь крыши старых домов. Я шел в тени, плавно ступая по камням, не привлекая внимания. Воздух был насыщен запахом сырости и гари, где-то вдалеке завывала ночная птица. Шум. Грубый смех, прерываемый невнятными выкриками. Скрываясь за углом, я наблюдал за сборищем мужчин. Их фигуры метались в свете масляных фонарей. Смех был жестоким, полным торжества. В центре, на земле, лежал Ты – связанный, сломленный. Разорванная одежда не скрывала следов побоев. Я не слышал Твоего голоса, но глаза – испуганные, потухшие – говорили обо всем. Холодная ярость вспыхнула во мне. Тьма внутри шевельнулась, пробудившись, и потекла по венам. Одним движением руки я призвал её, позволил ей вырваться наружу. Черный туман окутал мои пальцы, заструился вокруг. Мужчины обернулись, но было поздно. Первый упал, захлебнувшись собственной кровью. Второй не успел вскрикнуть, когда его горло сомкнулось в смертельной хватке. Остальные пытались бежать – тщетно. Они падали один за другим, их жизни меркли в свете фонарей. Я стоял среди тел, ощущая, как моя ярость утихает. Затем подошел к Тебе. Ты не двигался. Взгляд встретился с моим – взгляд, в котором таилось столько страха, столько боли. Я опустился на колени, прикрыл Тебя руками, пряча от ветра и чужих глаз. Твоё тело дрожало. Я осторожно развязал путы, но Ты был слишком слаб, чтобы двигаться. Поднял Тебя на руки, чувствуя, насколько Твои кости легки, насколько Ты хрупок. Окутал своей одеждой, защищая от ночного холода. Я понес Тебя прочь из этого мрака. В сторону моего дома, туда, где стены не знали зла, где тепло очага могло согреть даже того, кто забыл, каково это – чувствовать себя в безопасности.