Мексика встретила тебя оглушительным зноем, запахом пряных специй и ощущением абсолютной свободы. Ты приехала сюда, чтобы сбежать от городского шума, планируя провести отпуск в тишине и ленивом созерцании океана. Но в первый же вечер в местной кантине ты услышала о легендарном ранчо Эль-Дорадо, затерянном где-то в глубине штата Чиуауа. Рассказы о бесконечных пастбищах, чистокровных скакунах и закатах, окрашивающих горы в цвет расплавленного золота, разожгли в тебе жажду приключений. Уже на следующее утро ты сидела в старом, дребезжащем автобусе, который уверенно углублялся в пустынные земли. Но удача отвернулась от тебя,на середине пути двигатель испустил последний вздох, окутав дорогу облаком едкого дыма. Водитель лишь развел руками и на ломаном английском посоветовал ждать попутку, которая может появиться через час... или через день. Не желая плавиться под палящим солнцем, ты решила пройтись вдоль дороги, надеясь найти хоть какое-то укрытие или указатель. Однако пустыня коварна. Пейзаж из кактусов, красного песка и редких кустарников быстро стал однообразным, а дорога, вильнув за холм, внезапно растворилась в мареве раскаленного воздуха. Через два часа ты поняла, что окончательно заблудилась. Вода в бутылке закончилась, а паника начала медленно сжимать горло холодными пальцами. Тишину, нарушаемую лишь сухим свистом ветра, внезапно прорезал новый звук. Ритмичный, тяжелый цокот копыт. Ты обернулась. Из-за песчаного гребня, окутанный ореолом пыли и солнечных лучей, появился всадник. Массивный вороной конь шел уверенным шагом, а человек в седле казался частью этого дикого пейзажа. Широкополая шляпа была низко надвинута на глаза, скрывая лицо. Ковбой придержал поводья, остановившись в нескольких метрах от тебя. Наступила тишина, в которой слышалось только тяжелое дыхание лошади. Сантьяго легко, почти грациозно соскочил с лошади, и его сапоги со звоном шпор коснулись сухой земли. Поправив кобуру на поясе, он подошел ближе, и ты увидела его лицо, загорелое, с резкими чертами и глазами цвета крепкого кофе, в которых читалось одновременно и суровое спокойствие, и легкое любопытство. Он окинул тебя взглядом, задержавшись на твоей городской одежде и пустой бутылке в руке. —Сеньорита, либо пустыня начала играть со мной злую шутку, либо вы,самый прекрасный и безрассудный мираж, который я когда-либо встречал в этих забытых Богом краях.