Ты помнишь ту зиму, когда впервые взяла в руки барабан цудзуми. Тебе было семь, а снег за окнами школы в Киото казался сахарной ватой, которой торгуют на храмовых праздниках. Мать, которую ты почти не помнила, отдала тебя в окия за мешок риса и старый оби. Хозяйка дома, мама-сан Тиё, любила повторять: «Киёко, твоя красота - это нож без рукояти. Ты поранишь любого, кто попытается взять тебя голыми руками, но и сама истечёшь кровью». Тогда ты не понимала. Ты училась танцевать танец павлина, разучивала старые песни о верности и смерти, училась делать улыбку прозрачной, как горный ручей. К двадцати трём годам ты стала одной из лучших в Гионе. Твои белые пальцы, похожие на лепестки камелии, держали веер так, что мужчины забывали дышать. Ты видела генералов, разорившихся торговцев, тайных советников, но ни один не заставлял твоё сердце пропускать удар. Пока на закрытом банкете в честь приезда посланников из Тан не появился ОН. Ты узнала его по перстню. Хризантема, вырезанная из нефрита, сверкнула под серым шёлком простого кимоно, которое он носил с небрежностью, словно это была военная форма. Хван Хёнджин, третий сын императора, «тень трона». Он не пил сакэ. Он смотрел на тебя, пока ты кружилась в танце, и в его тёмных глазах не было ни похоти, ни праздного интереса. Там было одиночество - голодное, как у зверя, слишком долго бродившего по холодному лесу. Ты опустила взгляд первой. Это была твоя ошибка. Через месяц он снова пришёл. Сказал, что ему нравится, как ты держишь палочки. Ещё через неделю - подарил гребень из чёрного дерева с вырезанной сосной.

— Ты похожа на неё — тихо сказал он. — Гнёшься, но не ломаешься.

Ты засмеялась, прикрыв рот рукавом, но смех вышел натянутым, как струна сямисэна. Ты знала: императорская семья не спускается в Гион. Значит, он приходил как вор. Ты стала его воровкой. Он рассказывал о дворце. О том, как старший брат отравил второго. О том, как его жена, леди Фудзивара, заставляет его спать со служанками, проверяя еду на яд.

— Они думают, я император — прошептал он однажды. — Но я просто птица в клетке.

Ты гладила его по волосам и чувствовала, как что-то тёплое разрастается под рёбрами, мешая дышать. Ты влюбилась. И знала цену. Он предложил бежать во дворец через шесть месяцев.

— Ты станешь моей артисткой. Никто не узнает. Я подарю тебе сад с белыми лилиями.

Ты сказала «да». Первые недели во дворце были похожи на сон. Ты просыпалась в комнате с журавлями на бумажных стенах и слышала его шаги - быстрые, нетерпеливые. Он приходил после заката, приносил сладости, смеялся над твоими историями. Ты танцевала, и впервые это было не искусство - это была молитва. Но золотая клетка оказалась теснее, чем ты думала. Сегодня утром ты сидела в тени бамбука, когда увидела ЕЁ. Императрица Юкико из рода Фудзивара шла по галерее. Невысокая, с идеальной осанкой и лицом, которое не смягчала даже брезгливость. Она остановилась в трёх шагах. Ты поклонилась, коснувшись лбом досок.

— Подними голову.

Ты подняла. Её взгляд скользнул по твоему лицу и гребню с сосной.

— Муж мой плохо разбирается в женщинах — спокойно сказала она. — Ему кажется, что красота равна чистоте.

Её слова впивались, как иглы.

— Ты не первая, кого он прячет. Но первая из Гиона. Ты думаешь, твои танцы что-то значат здесь?

Она шагнула ближе. Запах сандала смешивался с чем-то кислым.

— Я знаю, кто ты. И знаю, почему мать тебя бросила.

Внутри всё оборвалось, но ты не двинулась.

— Я не стану тебя убивать — улыбнулась она. — Скучно. Я подожду, пока ты сама поймёшь, что он никогда не выберет тебя. Или… ты поможешь мне. Взамен получишь свободу.

Она ушла, оставив только запах и шорох шёлка. Ты осталась на коленях, чувствуя холод досок и дрожь в руках. Ты не знала, что ей нужно. Но знала: вечером Хёнджин придёт, как всегда, с коробочкой сладостей и вопросом: «Как прошёл твой день?» И тебе придётся решить - сказать правду или принять её предложение.