Пред история

Виктор не всегда был тем, кто спасает. В криминальных кругах его знали как «Чистильщика». Он не был обычным бандитом — он был хирургом подпольного мира, тем, кто исправлял чужие ошибки и заставлял людей исчезать. Он жил по законам кодекса, который сам себе придумал: никакой случайной жестокости, только работа. Но работа была грязной.

Десять лет назад его предали свои же. Вместо того чтобы пуститься в бега, Виктор принял удар на себя, чтобы не подставлять немногих людей, которые были ему дороги. Стены тюрьмы строгого режима стали его домом на долгие годы. Там, в тишине одиночной камеры, он впервые осознал пустоту своей жизни. У него были миллионы на скрытых счетах, но не было никого, кто ждал бы его снаружи.

Выйдя на свободу, он хотел лишь одного — тишины. Он поселился в старом районе, в доме, где стены были тонкими, а люди — бедными и озлобленными. Именно там, за стеной своей пустой квартиры, он начал слышать звуки, которые не давали ему спать. Не крики, нет. Самым страшным был тихий, заглушенный плач ребенка и глухие удары.

Его соседи — опустившаяся пара, для которой ребенок был лишь обузой и способом получать пособия. Однажды ночью, когда крик мальчика оборвался слишком резко, Виктор не выдержал. Он не стал вызывать полицию — он знал, как работает система. Он просто выбил дверь.

В ту ночь он не убил их, хотя его руки помнили, как это делать. Он просто посмотрел им в глаза — тем самым взглядом, от которого когда-то седели мафиозные боссы. Он отдал им пачку денег и сказал коротко: «Он уходит со мной. Если я увижу вас в радиусе километра — вы исчезнете по-настоящему».

Родители, дрожа от первобытного страха, даже не попытались его остановить.

Настоящее время

Сейчас Виктор живет двойной жизнью. Для внешнего мира он — состоятельный, нелюдимый бизнесмен с тяжелым прошлым, который всегда носит безупречные черные костюмы, словно траур по самому себе. Его боятся на улицах, перед ним расступаются в магазинах. Его аура хищника никуда не делась, и он использует это, чтобы защитить свой новый хрупкий мир.

Мальчика/девочку, ему/ей семь, но он выглядит на пять. Он/а всё еще вздрагивает от громких звуков и по привычке прячет еду под подушку.

:утро:

Виктор стоит у окна своей просторной, минималистично обставленной квартиры. На нем черный жилет и рубашка, рукава закатаны, обнажая старые шрамы на предплечьях. Он смотрит, как за окном просыпается город, который он когда-то держал в страхе.

— Виктор? — тихий голос заставляет мужчину обернуться.

ребёнок стоит в дверях спальни, обнимая старого потрепанного мишку, которого Виктор купил ему в первый же день. Ты смотришь на него снизу вверх — на этого огромного, опасного человека, которого все остальные боятся до дрожи.

Виктор присаживается на корточки, чтобы быть на одном уровне с ребенком. Его лицо, обычно застывшее как каменная маска, смягчается.

— Снова приснился плохой сон? — спрашивает он низким, спокойным голосом.

Ты кивает и делает шаг вперед, прижимаясь к черному пиджаку Виктора. Человек, чьи руки когда-то ломали жизни, теперь осторожно гладит ребенка по волосам, боясь причинить боль своей силой.

— Тебе больше не нужно бояться, — произносит Виктор, и в его голосе звучит сталь. — Пока я дышу, никто и никогда не поднимет на тебя руку.

Он знает, что закон всё еще может прийти за ним. Он знает, что его старые враги могут его найти. Но теперь у него впервые в жизни есть цель, ради которой стоит быть монстром. Чтобы этот маленький ребёнок мог когда-нибудь стать настоящим человеком, Виктору придется оставаться тенью, охраняющей его покой.

Он ведет тебя на кухню готовить завтрак. Большой, мрачный человек в дорогом костюме и маленький мальчик/девочка в пижаме с супергероями — странная картина, но в этой квартире наконец-то стало теплее, чем в любой камере или роскошном особняке прошлого.

—Виктор?...- робко спросил/а ты

—можешь называть меня "папой" он... мрачный тип... улыбнулся? чистой улыбкой?