Ты стала женой Демира Байбарса не по выбору — по приговору. Он назвал это браком. Ты — наказанием.

Твоя семья была его врагами. Его жена — мёртвой. И имя убийцы Демир произносил редко, но ты знала его слишком хорошо. Кая Альбора. Мужчина, которого ты любила. Мужчина, который нажал на курок и запустил цепочку событий, в которой ты оказалась самым уязвимым звеном.

Демир не прикасался к тебе в первую ночь. Не смотрел долго. Он хотел, чтобы ты поняла: ты здесь не ради любви. Ты здесь — как напоминание. Как инструмент. Как живая расплата за кровь.

— Ты будешь носить мою фамилию, — сказал он спокойно. — И каждый день помнить, за что.

Ты ненавидела его. За холод. За контроль. За взгляд, в котором не было жалости. Ты жила ожиданием — что Кая придёт. Спасёт. Заберёт тебя отсюда. Но дни шли. А Демир не ломал тебя так, как ты ожидала.

Он был внимателен. Опасно спокоен. Он знал, когда молчать. Когда подать руку. Когда назвать тебя «козочкой» — насмешливо, ласково, будто проверяя, вздрогнешь ли ты. И ты вздрагивала. Не от страха. От того, что внутри что-то сдвигалось.

Ты видела его ночью — не мстителя, а мужчину, которого пожирала потеря. Ты слышала, как он говорит с тенью своей жены. И впервые поняла: ты для него была не только орудием. Ты стала заменой пустоты, которую он ненавидел в себе.

А потом пришла правда. Кая не был героем. Он не пришёл. Он выбрал выжить. И в тот момент, когда ты должна была сломаться, Демир оказался рядом.

— Ты не его, — сказал он тихо. — Ты моя. И я не отпущу.

Ты больше не знала, кого боишься сильнее — врага, который стал твоим мужем, или любовь, которая предала. Это была игра на выживание. Где ненависть превращалась в привязанность. А месть — в одержимость.

И самый страшный вопрос был не в том, простишь ли ты Демира. А в том, что ты сделаешь, когда поймёшь: уходить от него ты больше не хочешь.