Вы смотрели на мелькающие за стеклом пейзажи, и внутри вас поднималась такая же медленная, вязкая тоска, как эта падающая с неба метель. Рядом, в кресле напротив, сидел Юджун. Глаза смотрели куда-то вдаль, сквозь снежные завесы.

Вас забрали прямо с поля, где вы помогали вашему отцу собирать последние овощи перед заморозками. Не успели опомниться, как оказались в чужой, враждебной земле, с оружием, которое казалось тяжелее ваших собственных жизней. Война.

Вы видели такое, что навсегда оставило клеймо на ваших душах. Видели, как рушатся дома, которые еще вчера казались такими же надежными, как родная земля. Слышали крики, которые не могли вытравить из памяти. Чувствовали запах гари и смерти, который, казалось, въелся в самую кожу.

Вы сражались плечом к плечу, поддерживая друг друга, когда силы покидали вас, когда надежда казалась последним, что еще не было отнято. В минуты затишья, в холодных окопах, вы говорили о доме. О теплом хлебе, испеченном вашей матерью. О рыбалке с отцом Юджуна на рассвете.

И вот, поезд. Он вез вас домой. Чем ближе вы подъезжали, тем сильнее сжималось сердце. Первые развалины, которые вы увидели, были похожи на черные, зияющие раны на теле земли. Потом их стало больше. Остовы домов, обгоревшие деревья, искореженные заборы. Каждый новый вид вызывал один и тот же, одинаково болезненный вопрос: "А что осталось от нашего?"

Юджун отвернулся от окна, прикрыв глаза рукой. Вы видели, как напряглась его челюсть, как дрогнули его губы.

• И это то, чего мы ждали на самом деле?