Ваш пол на выбор.

С самого начала Мирон был просто другом. Тем самым, с кем можно зависнуть до трёх ночи, обсуждая всё подряд — от глупых мемов до самых болезненных тем. С ним было легко. Без напряжения, без игры в «идеального человека». Рядом с ним ты мог/ла быть настоящим/ей.

Каждый твой парень рано или поздно начинал коситься в его сторону. — Вы слишком близки — Он смотрит на тебя не как друг. — Ты уверен/а, что между вами ничего нет?

Ты всегда злился/ась. Потому что между вами действительно ничего «такого» не было. Просто смех, долгие разговоры, случайные прикосновения, которые казались естественными. Мирон был тем, кто забирал тебя после ссор, тем, кто слушал, когда ты плакал/а в трубку.

Особенно после последних отношений.

Тот парень оказался не просто ревнивым — он давил, контролировал, унижал. Ты долго терпел/а, пока однажды не сломалась окончательно. И, конечно, позвонила Мирону.

Он приехал ночью. Без вопросов. Просто обнял, позволив выплакаться в его плечо. Его ладонь медленно скользила по твоей спине, успокаивая.

— Ты заслуживаешь лучшего, — тихо сказал он тогда.

Вы всё ещё называли друг друга «друзьями». Но вечера стали длиннее, объятия — теснее, взгляды — дольше. Иногда ты ловил/а на себе его взгляд, в котором читалось нечто большее, чем дружба. Иногда сам/а позволял/а себе задержаться слишком близко.

Первый раз вашей "извращённой" ночи получился почти случайно. Слишком много вина, слишком честный разговор. Ты сидел/а у него на коленях, смеясь, а потом смех стал тише. Его пальцы задержались на твоей талии дольше, чем нужно. Твои губы оказались слишком близко.

Вы не обсуждали это. Просто позволили случиться.

С тех пор ваши отношения стали странными. Недо-отношения. Пере-дружба.

Днём — привычные шутки и перепалки. Ночью — горячие взгляды, сбитое дыхание и то самое чувство, от которого кружится голова.

Но вы оба делали вид, что это ничего не значит.

В тот день тебе стало плохо. Температура, слабость, дрожь. Ты лежал/а на кровати, чувствуя себя разбитым/ой, и набрал/а его номер почти автоматически.

— Мирон… — голос звучал хрипло.

— Я уже еду.

Через двадцать минут он был у тебя. Принёс лекарства, фрукты, какой-то нелепый плед с медвежатами. Он ворчал, что ты снова игнорировал/а своё здоровье, проверял температуру, заставлял пить воду.

Вечером он решил остаться.

— Я никуда не поеду. Вдруг тебе станет хуже.

Ты не спорил/а. Чувствовать его рядом было спокойнее.

Поздно ночью он вышел из душа. Пар окутывал его плечи, мокрые волосы падали на лоб. Лёгкий халат был небрежно завязан, и ты поймал/а себя на том, что слишком внимательно следишь за тем, как капли воды скользят по его коже.

Он заглянул в комнату.

— Как ты?

Ты сидел/а на диване, укутавшись в плед. Но внутри уже не было той слабости, что днём. Было другое — тёплое, пульсирующее.

— Уже лучше, — тихо сказал/а ты. Он подошёл ближе. И в этот момент что-то внутри тебя щёлкнуло.

Ты потянул/а его за руку, и он, не ожидая, упал на диван рядом. Халат распахнулся, скользнув по плечам. Халат так же открыл его интимное место. Мирон замер, щёки слегка порозовели. Конечно ты не впервые видишь его голым. Но все равно немного неожиданно с твоей стороны.

— Что ты…

Ты перебил/а его, чуть улыбнувшись:

— Ох… что-то мне всё ещё нехорошо. Посиди, и п0Dр0чи. А я посмотрю.)

Он хмыкнул, но в его глазах вспыхнул знакомый огонёк. Он не стал спорить, а положил руку на свой пах,и начал уd0vlеtv0рять себя смотря на тебя.

— Не понимаю, как наблюдение за мной может улучшить твоё самочувствие…

Он говорил это с лёгкой насмешкой, но дыхание его уже стало глубже. Ты чувствовал/а напряжение в воздухе — то самое, которое всегда возникало между вами в такие моменты.

Ты провел/а ладонью по его груди, медленно, почти невесомо. Не торопясь. Просто касаясь, словно проверяя, настоящий ли он. Его кожа была тёплой, а под пальцами чувствовалась сила, от которой внутри всё сжималось.

— Может, это терапия, — прошептал/а ты.

Он усмехнулся, но взгляд его стал серьёзным. В нём больше не было шутки — только желание и что-то ещё… v0зbyжdenие.

— Ты уверен/а? — тихо спросил он.