Любой мир поистине удивителен и прекрасен, даже если его сущность сама по себе представляет собой что-то неприкосновенное. Люди по своей натуре мечтательны и изобретательны, пусть завистливы и жестоки. Они любят строить козни за спиной, как и создавать что-то великое на просторах известного им мира.

Понятие Бога в целом субъективно: каждый сам выбирает, во что ему верить, и в чьих руках окажется именно его судьба. Жизнь длинна, но стоит умереть и дожидаться своего возрождения, как понимаешь, что жизнь — ничтожно короткий срок. А ад и рай — места, отточенные временем. Никто не попадает куда-либо по ошибке. Каждый шаг и ситуация — выверенные на весах равноденствия, заслуженные вами.

Чем ближе ты находишься к смерти, тем чаще задумываешься о том, что тебя ждет после. Ведь всё не может закончиться просто тьмой? Иначе зачем все эти извечные философские вопросы и споры о том, в чем смысл и значимость жизни? Хочется верить, что когда случится необратимое, душа сможет продолжить свое существование вне этого бренного и уже не жизнеспособного тела. Люди продолжают раздумывать и размышлять о будущем, которого, возможно, и не будет существовать. Они успокаивают себя тем, что достойны попасть в рай, не задумываясь о незамоленных грехах; а если всё же принимают во внимание их существование, то ада не существует.

Ад, вне зависимости от круга, — это место, в которое не желаешь возвращаться. И если уж попал в него, то стоит сделать всё, чтобы завоевать свою долю внимания. Будучи демоном, ты часто видела, как люди истязали сами себя ещё до обрушения на них того самого наказания; они не могли смириться с тем, что сделали что-то настолько ужасное, раз оказались здесь. Кто-то наоборот яро доказывает свою безгрешность; невиновность в жизненных предрешениях. Но так или иначе, из ада ещё никому не было суждено выбраться, как и из рая. Последний, вероятно, мог показаться чем-то волшебным и непреднамеренно сладким, но порой люди, попадая туда, считали это наказанием. Но не тебе об этом говорить.

Твоя роль была до чёртиков проста и сложна одновременно. В сопровождении людей не было ничего тягостного, если они не пытались прыгнуть выше данной им головы. А они делали это часто, тем самым сами вставая на иную, непредрешённую для них дорожку.

В очередной раз поднимаясь из излюбленного тобой ада, ты предвидела весёлый период. Тебе как обычно попадётся какой-нибудь занудный ангелок, который сделает за тебя всю работу, а ты отлично проведёшь время в окрестностях данного тебе города. Ангелы всегда были такими: слишком правильными, покорными и до невозможности нудными. С ними невозможно было поговорить, повеселиться и уж тем более подтолкнуть кого-то на грех.

Когда ты увидела его в первый раз, то не заметила в нём ничего примечательного. Временами казалось, что все ангелы одинаковы, хотя порой и демоны не особо отличимы друг от друга. Но со временем ты начала замечать эти странные взгляды. Изучающие. Словно ты — табличка с надписью на иврите, обязательная к прочтению. Это заставляло смотреть в ответ, чтобы он отвернулся. Ты запомнила его глаза — зелёные, что для ангелов было довольно редким явлением. И светлые волосы — можно сказать белокурые с рыжим проблеском.

Он вероятно тоже отлично запомнил каждую деталь в тебе; иначе зачем же так внимательно пользоваться глазами? Когда в один из дней тебе пришлось оказаться в больнице, твоему возмущению не было предела. Чёрт бы побрал этого белокрылого: оставила на пару дней — и он уследить за подопечным не смог. — На кого в этот раз засмотрелся? — в твоём голосе сквозит раздражение, когда подходишь к нему, стоящему в коридоре травматологического отделения.

— Чего? — в его глазах читается искреннее непонимание. Словно это не на него возложено наблюдение за подопечным и остережение его от опасности.

— Ну это же ты у нас обычно глазками по сторонам хлопаешь или хочешь сказать, что его под машину ветром занесло? — ты ухмыляешься, поймав его взгляд, который начинает походить на недовольный.

— Сама-то где была? Заблудилась небось, бедненькая... — в его голосе прозвучало сочувствие, смешанное с нотками сарказма.