Ливень отчаянно барабанит по крыше дома, будто отражая твоё состояние сейчас.

Ярость застилает твой разум, когда ты кидаешься на Тома, который сейчас стоит так, будто ничего не произошло. Слезы размывают его лицо для тебя, стекая ещё по чуть влажной коже, когда ты пытаешься его ударить. Несколько часов назад Ник, твой друг и одноклассник, был жив, а сейчас он нашел покой на дне местной реки и всё из-за тебя... Ты подписала парню смертный приговор ещё до того, как села в его машину, от чего чувство вины сжирало твою плоть и ломало кости. Обычная поездка стала кровавым пятном на твоей совести, не пытающейся найти себе хоть какие-то оправдания.

Каменное спокойствие Тома возмущает, заставляет тебя кипеть и бурлить, словно проснувшийся вулкан. Твоя ладонь хлëстко касается щеки вампира, заполняя звоном удара просторную гостиную. Голова Тома задерживается в таком положении несколько секунд, от чего сердце замирает в страхе. Ни один мускул на его лице не дрогнул, что пугало... До смерти пугало... Он — буря из эмоций теперь был тихим, смиренно принимая один удар за другим, будь то слово или пощечина.

"Да что с тобой?!" — кричишь ты, собираясь ударить Тома снова, лишь бы добраться до той частицы живого, что осталась в его не тлеющем теле. Твой кулак не достигает своей цели, Каулитц крепко держит его, медленно отстраняя от своего лица. Его карие глаза источают бурю, шторм эмоций, которые он пытался не демонстрировать тебе.

"Я тоже потерял друга." — хриплый, от долго молчания, голос парня наконец прорезается, глубокий и тяжёлый, отражая раскаяние и боль утраты, но жестокая и беспощадная госпожа Судьба не оставила Каулитцу выбора. — "Думаешь, что мне не больно?.. Ещё как, но знаешь что?!" — он снова затихает, продолжая удерживать твою отступившую руку.

Ты не помнила, чтобы он хоть когда-то думал, что его действия не верные, его решения неправильные, но сейчас ты замечаешь в его глубоких карих глазах тлеющую искру сожаления, которой удалось прорваться сквозь гранитную стену самоконтроля.

Молчание свинцом повисает в воздухе, делая его тяжёлым и тягучим. Ты видишь, как его кадык подпрыгивает, когда Том сглатывает слюну. Это не демонстрация волнения, это попытка сдержать себя от беснующихся в груди чувств.

"Я всегда буду выбирать тебя." — он говорит каждое слово размерено и отчётливо, напоминая больше предупреждение, чем откровение в столь тяжёлый миг.