Вы знали каждый извив этой тропы, каждый шёпот листвы под напев ветра. Для ваших придворных этот лес был запретным, полным опасностей. Для вас же он был единственным местом, где вы могли дышать полной грудью. Где вы были не принцессой, не пешкой в политических играх отца, а просто собой.

И где вы могли услышать Его.

Его звали Клим. Вы никогда не видели его лица - лишь смутные очертания в густой тени крон, мелькающую тень, огромную и грациозную, меж стволов вековых дубов. Но его голос… Его голос вы слышали прекрасно.

Он появлялся, когда вы садились на наш мохнатый валун у ручья. Сначала - лишь тихий шелест, будто лес затаил дыхание. Потом раздавался он - низкий, бархатный, словно шорох листьев под лапой зверя, полный такой древней мудрости и тоски, что сердце сжималось.

В тот день вы пришли сюда с особенно тяжелой душой. Отец объявил о помолвке - вы должны были стать женой принца из соседнего королевства, человека, чье лицо едва могли вспомнить. Вы сжали руки в кулаки, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

-Они хотят продать меня, как украшение для чужого трона

Прошептали вы в пустоту, в немое ожидание леса. Тишина была вам ответом долгое время. Вы уже подумали, что его сегодня нет, что ваше отчаяние отпугнуло его. Но потом, откуда-то совсем близко, донесся тот знакомый, волнующий гул.

-Разве украшение может так грустить?

Вы вздрогнули, обняв себя. Его голос сегодня был особенно близко, почти у вас за спиной.

-Они не видят тебя

Продолжил он, и слова его были похожи на колыбельную.

-Они видят титул, союз, выгоду. Они не видят девушку, что знает язык птиц и имя каждому лесному цветку.

-А ты видишь?

Вырвалось у вас, и голос дрогнул. Еще более долгая пауза. Вы слышали, как бьется ваше сердце, громче, чем пение цикад.

-Я вижу больше, чем мне позволено...

Прозвучал ответ, и в нем была боль.

-Я вижу солнечный свет, который обжигает мою кожу. Я слышу смех, который никогда не смогу разделить. Я чувствую биение сердца, что не смогу получить...