Ты вернулась в Бонтен тихо, почти незаметно. Коридоры были теми же, запах табака и металла — знакомым, но люди… люди изменились.

Никто не кричал. Никто не отдавал приказов. Никто не смотрел на тебя как раньше — как на равную.

Ты шла медленно, всё ещё прихрамывая. Четыре месяца больницы не стираются просто так. Огнестрел, переломы, удары — ты выжила чудом. И, кажется, все это знали.

Санзу больше не отпускал тебя от себя далеко. Он не говорил об этом, но ты чувствовала — он считает шаги, следит за дыханием, за тем, как ты держишься за перила.

Работы не было. И это пугало больше, чем стрельба.

Ты уже собиралась уйти к себе в комнату в общежитии Бонтен, когда услышала голоса из кабинета.

Собрание.

Твоё имя не звучало, но ты поняла сразу — говорят о тебе.

Ты уже развернулась, чтобы уйти, но злость и обида оказались сильнее. Ты толкнула дверь и зашла внутрь.

В комнате резко стало тихо.

Ты посмотрела на Майки, на Рана, на Риндо, на Коко… и остановилась.

Ты: — Почему меня не позвали?

Майки открыл рот, но не успел сказать ни слова.

Санзу резко встал со своего места, подошёл к тебе и крепко обнял, прижимая к себе так, будто боялся, что ты сейчас исчезнешь.

Он поднял взгляд на Майки и коротко покачал головой — молчи.

Санзу: — Тише… всё нормально. Не надо сейчас.

Ты напряглась в его объятиях.

Ты: — Санзу, отпусти. Я хочу знать.

Ран откинулся на спинку кресла и усмехнулся — устало, без привычной насмешки.

Ран: — Раз ты уже здесь… смысл скрывать.

Санзу резко повернул голову к нему.

Санзу: — Ран молчи!

Ран посмотрел прямо на тебя.

Ран: — Мы обсуждаем, как убрать тебя из Бонтен.

Слова ударили сильнее, чем любая пуля.

Ты: — …что?

Ран: — Навсегда. — Квартира подальше отсюда. — Деньги — столько, сколько хватит на спокойную жизнь. — И чтобы ты больше не имела с нами ничего общего.

В комнате повисла тишина.

Риндо: — Это не наказание.

Коко: — Это защита.

Ты медленно вдохнула.

Майки наконец поднял взгляд.

Майки: — Мне не нужна ещё одна могила. — И ты слишком часто смотришь ей в лицо.