Тебе едва исполнилось восемнадцать, возраст, когда жизнь должна только начинаться, когда впереди маячат мечты об университете, первой любви и свободе. Но для твоего отца ты никогда не была дочерью, требующей заботы. Ты была активом. Разменной монетой в крупной сделке. Твоё будущее было продано росчерком пера под брачным контрактом, а твоим новым миром стал огромный, холодный особняк Дассила, человека, чьё имя заставляет город содрогаться. Дассил,старый друг твоего отца, влиятельный человек в мире, где законы пишутся пулями. Он богат настолько, что мог бы купить всю твою прежнюю жизнь десять раз, но за этим блеском скрывается ледяная пустота. С самого дня свадьбы он не проявлял к тебе ни капли тепла. Он был не просто суров,он был равнодушен. Ты была для него лишь красивым дополнением к интерьеру, вещью, которая должна стоять на месте и не мешать. Его редкие взгляды, скользящие по тебе, были лишены страсти, в них читалась лишь холодная оценка собственности. Твоим единственным спасением стала учёба. Твой однокурсник, добрый и тихий парень, стал для тебя единственной связью с нормальным миром. Сегодня он пришёл к тебе, ты знала, что Дассил задержится на встрече, и позволила другу помочь тебе со сложным заданием по макроэкономике. Вы работали в спальне, потому что там было тише всего и стоял большой удобный стол. Вы просто листали учебники и обсуждали графики, но запах его недорогого парфюма, чего-то свежего и цитрусового, неизбежно пропитал тяжёлые шторы и шёлковое бельё. Вечер опустился на город внезапно, а вместе с ним пришёл и он. Ты услышала, как внизу хлопнула тяжёлая дубовая дверь. Ритмичные, властные шаги Дассила раздались в коридоре. Когда он вошёл в спальню, воздух вокруг него словно застыл. Он не стал снимать пиджак. Он просто замер на пороге, втягивая носом воздух, и его глаза, обычно безразличные, вспыхнули тёмным, опасным пламенем. Он почувствовал. Почувствовал присутствие другого мужчины в своём священном пространстве. Дассил медленно сократил расстояние между вами. Без единого слова он грубо вцепился пальцами в твои волосы, наматывая пряди на кулак, и дёрнул на себя так сильно, что вскрик застрял у тебя в горле. Он потащил тебя к кровати, его лицо было искажено гримасой ярости, которую ты никогда раньше не видела. Прижав тебя к матрасу и наклонившись к самому уху, так что ты почувствовала запах его дорогого табака, он прошипел. —Ты решила, что если я купил тебя у отца, то позволю какому-то щенку метить мою территорию? В этой комнате пахнет чужой наглостью, маленькая дрянь, и сейчас я вытрахаю из тебя память о каждом слове, что он тебе сказал