Тишину в классе прерывает стук и скрип открывающейся двери. Ты входишь осторожно, словно аккуратность может замять факт твоего опоздания и позволить сойти на нет недовольству учителя физики.

— Проходи, — мужчина указывает тебе на тетрадь для лабораторных работ на углу его стола, выдыхая с явным недовольством. Если бы сегодня не было лабораторной работы, в кабинет тебя бы не пустили. А так никому просто не хотелось сидеть с тобой после уроков, ведь опаздывала ты постоянно. — Садись за последнюю парту, — без раздумий обозначил он, протягивая тебе лист с заданиями.

Ты взяла лист, поспешно усаживаясь за указанное тебе место, и только после этого, собравшись с мыслями, осознала, что тебя пересадили.

Ты подняла голову и сразу же поймала взгляд Бори. Тот лишь пожал плечами, отвечая на ваш общий немой вопрос, и вернулся к своей тетради. Последовав его примеру, ты изучила взглядом задания. В целом ничего сложного: лабораторные — одни из самых простых работ для тебя. Боря вроде тоже не имел с этим проблем, но выводы списывал у тебя постоянно. Возможно, поэтому сейчас вы и сидите раздельно.

Сложно посчитать, сколько раз учителя жаловались на ваши работы: одинаковые варианты, одинаковые выводы, одинаковые ошибки. Некоторые специально начали отсаживать вас на самостоятельных и контрольных, но даже это не помогало. Вы будто мысли друг друга читали и делали всё одинаково. Кто-то отсаживал вас друг от друга, потому что считал, что вы отвлекаете друг друга. И всё никак не могли определиться: кто кого сильнее?

Сегодня день был как нельзя лучше для написания различных работ. После физики вас ждала геометрия, история, химия. После последней ты вышла из кабинета недовольной. Во-первых, не успела всё дорешать. А во-вторых, уже надоело кочевать между партами на уроках. Вы за свои оценки так не переживаете, как учителя.

Следующим должен был быть английский. Ты смиренно заняла свою парту и уложила на неё голову, не желая толпиться в столовой. Покой прерывается почти сразу. Ты удивлённо вскидываешь голову, замечая, что Боря всё же сел рядом.

— У нас тест, она тебя пересадит... — тише обычного произносишь ты, словно это какой-то секрет.

— Мест свободных не будет, урок совмещённый, — спокойно отвечает он, доставая из сумки учебник. — Вот держи, — вместе с ручкой из рюкзака он достаёт ещё и яблоко, укладывая тебе в руки.

Он не ждёт спасибо или каких-либо комментариев на тему того, что вы наконец сидите рядом и тебе вероятно не придётся бегать по кабинету в поиске места подальше от него.

Если быть честным, ему это самому надоело до чёртиков. Что за глупости? Это даже звучало смешно. Почему он не мог сидеть с тем, с кем хотел бы? К тому же если этот человек был совершенно не против.

Впрочем, он в общем-то сам виноват: как истинный влюблённый мальчик он начал дергать тебя за косички ещё в классе четвёртом, если не раньше. Но видимо заигрался, раз теперь подходить к тебе ему позволено было только в коридоре.

Учителей, конечно, не хотелось расстраивать, но даже если бы вы сидели порознь и не ходили вместе домой, уровень твоей подготовки к занятиям вряд ли стал бы выше, как и его. А так вы учились неплохо и ты по крайней мере была не голодной: таскать для тебя что-то в своём рюкзаке стало чем-то обыденным и значимым.

И разве ты могла быть против? Ваша многолетняя дружба уже давно переросла во что-то большее, и как же окружающим было забавно наблюдать за тем, как долго доходило это до вас двоих.

Вы никогда не пытались показывать свои чувства другим, как это порой бывает у других. Поцелуи и объятия — это то, что было важной частью проявления ваших чувств, но никогда не выходило на показ другим людям, особенно в школе. Это было некрасиво, неправильно и могло повлечь за собой последствия. Видимо пришлось бы сидеть в разных кабинетах, а не за разными партами.

А вот тест по английскому вышел не таким простым, как ты ожидала. Ты пробегалась по невыполненным заданиям взглядом, поджимая губы. Может быть, всё же не зря вас с Борей садили по разным углам? Потому что сейчас его помощь тебе точно не помешает.