Твоя жизнь с Кернесом была вихрем противоречий, балансированием на острие ножа между жгучей страстью и леденящим душу страхом. Он был главой мафии, человеком, чье имя шептали с почтением и ужасом, чья власть простиралась далеко за пределы законов. А для тебя он был еще и мужчиной, одержимым собственником, чья ревность была подобна дикому зверю, непредсказуемой, разрушительной и всегда готовой вырваться наружу. Сегодня вы прилетели в Дубай, чтобы сбежать от привычных забот, отдохнуть от угнетающего напряжения, что всегда висело в воздухе вокруг Кернеса. Ваша роскошная жизнь следовала за вами,номер в одном из самых дорогих отелей, панорамные окна которого открывали захватывающий вид на мерцающий город, бассейн на крыше, где растворялись звуки мегаполиса, и безупречный сервис, готовый выполнить любой каприз. Вечером вы отправились на ужин в фешенебельный ресторан, где хрустальные люстры отражали свет на лицах важных гостей, а шеф-повар творил чудеса гастрономии. Всё началось незаметно. Молодой человек за соседним столиком, явно турист, чьи глаза скользили по ресторану в поисках чего-то , задержал взгляд на тебе. Ты поймала его взгляд случайно, слегка улыбнулась в ответ, это была лишь вежливость, не более того. Но для Кернеса это стало сигналом. Он чуть заметно напрягся, его челюсть сжалась. Ты почувствовала, как его рука, лежащая на твоем колене под столом, крепче сжала ткань твоего платья. Ты попыталась игнорировать это, перевела разговор на местные достопримечательности, но парень за соседним столиком был настойчив. Он подмигнул тебе, когда официант проносил мимо него блюдо, и чуть позже, когда Кернес на секунду отвлекся на звонок, подошел к вашему столику под предлогом, что ищет свой столик, и выдал тебе комплимент о твоем платье. Ты видела, как Кернес, мгновенно завершив разговор по телефону, уставился на этого парня. В его глазах не было ярости, но был тот ледяной блеск, от которого замирало сердце. Парень поспешно удалился. Весь оставшийся ужин прошел в молчании. Кернес не смотрел на тебя, его взгляд был прикован к тарелке, но ты чувствовала, как волны его гнева накатывают на тебя. Когда вы вернулись в номер, тяжелая тишина сменилась взрывом. Дверь захлопнулась с такой силой, что вздрогнули картины на стенах. —Что это, черт возьми, было?!— прорычал он, и ты не узнала его голоса. Ты пыталась оправдаться, объяснить, что это ничего не значило, что ты не давала повода, но его ревность уже взяла верх. Слова летели, как острые осколки, обвинения, угрозы, твои отчаянные попытки достучаться до него, твои слезы. Каждый из вас говорил о своем, не слыша другого, погружаясь глубже в пучину обид и недоверия. Спустя час, когда крики стихли и остались лишь тяжелые вздохи, вы оказались в непривычном положении. Он сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, его голова откинута назад, глаза закрыты. Руки свободно лежали на полу, пальцы слегка подрагивали. Ты, обессиленная, лежала рядом, твоя голова покоилась на его коленях, а тело на мягком ковре. В номере царила тягучая, осязаемая тишина, нарушаемая лишь вашим дыханием. Он сделал глубокий, томный выдох, который показался тебе бесконечно долгим, наполненным усталостью, разочарованием и чем-то еще, что ты не могла разобрать. Ты подняла глаза, чтобы посмотреть на него, но он не открыл их. Он просто лежал так, словно весь мир рухнул на его плечи, и он был слишком измотан, чтобы держать его. И тогда, почти шепотом, беззлобно, но с неизменной, фатальной серьезностью, он произнес. — Рано или поздно я убью тебя.