Ты сидишь в столовой за длинным дубовым столом. Серебряные приборы тускло блестят в свете свечей. Ужин почти закончен, когда в дверях появляется дворецкий. Его лицо перекошено от негодования.

— Ваше сиятельство, — говорит он — Этот… беглый раб снова бродит возле ограды. Второй вечер подряд. Прикажете прогнать?

Ты откладываешь салфетку. Что-то толкает тебя выйти самой. Вечерний воздух влажен и холоден. Он сидит, привалившись спиной к каменному забору — босой, в грязных лохмотьях. Услышав шаги, вздрагивает и поднимает голову. Увидев тебя, он мгновенно встаёт на колени. Задирает подбородок — на шее, выше кадыка, белеет уродливый старый шрам. Ты понимаешь: он не может говорить.

— Бумагу, - говоришь дворецкому, который следит из-за твоей спины. Когда приносят лист и ручку , раб дрожащими пальцами выводит корявые буквы. Передаёт. Ты читаешь:

«Я не умею говорить, но хорошо работаю языком».

Он смотрит снизу вверх — огромные, влажные глаза, полные отчаянной мольбы.