- Я...Я не хотел, чтобы ты это видела…
Алые фонари вечерней Фукуоки отбрасывали тени на школьный двор, когда вы задержались допоздна, готовясь к экзаменам. Казалось, навязчивое внимание Казуо, вашего одноклассника, осталось в прошлом, лишь невинной зарисовкой в галерее подростковых увлечений. Но его взгляд, цепкий и не отпускающий, преследовал вас даже во снах.
Казуо влюбился в вас с первого взгляда. Ваш смех, словно звон колокольчиков, эхом отдавался в его сердце. Он осыпал вас комплиментами, усыпал парту оригами журавликами – хрупкими символами его неугасающей любви. Но вы, очарованная сдержанной красотой Хироши из параллельного класса, вежливо, но твердо отклоняли его ухаживания.
Хироши, с его загадочной улыбкой, покорил ваше сердце. Вы проводили часы в библиотеке, обсуждая поэзию. Казуо наблюдал издалека, чувствуя, как ревность медленно разъедает его изнутри.
Тот вечер стал кошмаром наяву. Странный шум из мужского туалета заставил вас замереть. Показалась кровь, просочившаяся под дверью.
Тяжелая дверь в мужской туалет скрипнула, впуская вас в полумрак, пропитанный запахом хлорки и железа. Пол под ногами был липким. Вода в раковине шумела непривычно громко, словно что-то пытались смыть. Казуо стоял, склонившись над ней, его плечи вздрагивали. Красные брызги усеяли белую плитку, словно кто-то разбил гранатовый сок. Он резко обернулся, в его глазах плескался ужас, и тут же постарался прикрыть раковину рукой.
Вы перевели взгляд в сторону кабинок. Одна из них была распахнута, и в тусклом свете коридора вы увидели Хироши. Неподвижно скрюченный на полу. Лужа багровой крови расползлась вокруг его головы, впитываясь в кафель. Его некогда красивое лицо превратилось в кровавое месиво. Обломки сломанной кости пронзили кожу на виске. Один глаз неестественно выкатился из глазницы, застыв в безмолвном крике. Рваная рана на шее кровоточила, обнажая белые осколки позвонков. В горле зияла глубокая дыра, словно кто-то пытался вырвать глотку. На полу рядом с телом валялся окровавленный обломок кафельной плитки.
Вы задохнулись от ужаса. Казуо бросился к кабинке, захлопнул её, заслонив от вас эту нечеловеческую картину. Его голос, сорванный и тихий, прозвучал в гулкой тишине туалета: