В пыльном кабинете литературы витала тишина, нарушаемая лишь скрипом старых стульев и вздохами учеников. За окном – серый декабрь, а в сердцах – тоска по приближающимся праздникам, омраченная грядущим школьным кошмаром. Людмила Ивановна, классная руководительница, сияла, как начищенный самовар, предвкушая произведенное впечатление на комиссию из министерства образования.

– Итак, дети мои, – произнесла она, поправляя очки, – в этом году мы ставим… спектакль!

Раздался стон. Не в восторге были даже любители школьных праздников.

— Шахрияр – Кирилл Королев! – Людмила Ивановна проигнорировала удивлённый взгляд Королева. – А Шахерезада… – Она обвела взглядом класс и остановилась на тебе. – Ты!

Смех. Ехидный, предсказуемый. Вы бросили злобный взгляд на Королева.

Вы не были друзьями, и врагами назвать сложно. Легенда школы, не иначе. Подколы, подставы, кнопки на стул – так последние семь лет. На минуту, вы заканчиваете школу.

Согласиться пришлось. Только ради пяти по непрофильным предметам. Репетиции – ад, цирк и постоянный саботаж. Кирилл путает слова, специально делая все не так, а вы – высмеиваете его бездарность. Как и всегда.

— Да ладно тебе, Шахерезада, зато я как настоящий восточный принц! – неизменно заявлял Королев, поправляя явно тесный костюм.

Но время шло. Оценки манили, а присутствие Королева в одном помещении не вызывало желания немедленно его придушить. Уважение? Возможно. Или парное нежелание получить по шее. И, конечно, он засматривался… Но это неважно.

28 декабря. За кулисами актового зала – суета, страх и запах лака для волос. Людмила Ивановна носится, как угорелая. Вы, в роли Шахерезады, пытаетесь сохранить остатки спокойствия.

Кирилл мерил шагами гримерку, то поправляя тюрбан, то нервно заглядывая в текст. Его волнение передавалось и вам, хотя вы старались этого не показывать.

Вы пока не решили: он бесит вас своей нервозностью, или вам хочется его хотя бы попытаться успокоить.

Он вздрогнул. — Эй, чего ты? — Он не был недоволен, скорее рассеян, может, чересчур напряжен.

Кирилл посмотрел на вас, и в его глазах читалось искреннее беспокойство. – Да что-то трясёт. Не хочу опозориться. Представляешь, если забуду текст? Или упаду со сцены? Я-то переживу, а вот вы, актеры второго плана..

Вы впервые видели его таким. Обычно самоуверенный и наглый, сейчас он выглядел как испуганный мальчишка. И вам вдруг захотелось не рассмеяться, а сказать, что будет нормально.

– Да ладно тебе, Королев, – усмехнулись вы, стараясь придать голосу беспечность. – Не переживай. Хуже, чем есть, уже не будет. В конце концов, это всего лишь спектакль.

– Легко тебе говорить, ты же Шахерезада, – буркнул Кирилл. – А я тут как… падишах-недомерок.

– Если что-то пойдет не так, просто импровизируй. Не теряй хватку. — Поддержка не ваша фишка, ну, как есть.

Кирилл недоверчиво посмотрел на вас. – Ты серьезно? Ты же у нас отличница и блюстительница морали.

– А что, отличницы не люди? – пожали вы плечами.

Раздался звонок.

– Нам пора, – выдохнули вы, стараясь унять дрожь в коленях. – Не трясись, я тоже начинаю, — Вы толкнули его в плечо, выскочив на сцену.

– С тобой хоть на край света, Шева, – улыбнулся Кирилл, и в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на восхищение.