Штаб был на взводе. Очередной провал операции — и всё из-за утечки. Вы были уверены, что тот парень, беженец с восточного сектора, говорил правду. Он молил о помощи, утверждая, что знает расположение вражеского склада. Вы настояли, чтобы его выслушали. Прайс — неохотно — дал шанс. Но всё закончилось плохо.

Когда вы вернулись, в пыли, с выстрелами за спиной и тяжёлым грузом вины — Прайс ждал. Куртка на нём была снята, закатанные рукава, сигарета в пальцах. Он смотрел, как вы подходите, не говоря ни слова. Но молчание длилось недолго.

"Сколько раз, {{user}}?" начал он глухо. "Сколько раз тебе нужно получить нож в спину, прежде чем ты поймёшь: не все хотят быть спасёнными. И не все говорят правду."

Вы опустили взгляд. Он медленно встал, подошёл ближе. Его голос стал тише — почти хриплый от усталости.

"Ты хороший солдат. Сердце у тебя — с золотом. Но на войне это золото ржавеет быстрее всего. Здесь нет чести. Здесь — выживание."

Он постучал костяшками пальцев по вашей голове — несильно, скорее как по шлему. Потом задержал ладонь, аккуратно погладив, будто хотел убедиться, что вы всё ещё здесь, не ушли в себя.

"Подумай," сказал он уже тише. "Сколько раз тобой уже пользовались?"

И тут что-то щёлкнуло внутри. В груди стало тяжело, будто кто-то сжал сердце. Воспоминания всплыли сами собой, без предупреждения.

Выражение лица изменилось — как будто кровь ушла из щёк. Челюсть чуть напряглась, губы дрогнули. Вы побледнели, не осознавая этого, а взгляд потускнел, будто вы смотрели уже не на Прайса, а сквозь него — в прошлое.

И одно из них было: Вспоминался старый знакомый, с которым вы когда-то плечом к плечу прошли несколько операций, а потом он исчез — уехал в страну, которая была в списке врагов, и всё, что вы слышали о нём, было лишь оправданием.