Если бы в кабинете литературы висел счётчик дебатов, стрелка бы замерла на отметке «постоянно». Виной всему был, к был светловолосый переросток Антон, прочитавший и перечитавший ВСЕ книги в школьной библиотеке, а теперь мстящий миру за это знание бесконечными вопросами и сочинениями на сто страниц. Арсению Сергеевичу же оставалось лишь сидеть в три часа ночи, красным карандашом вычеркивая пафосные тирады.

И вот, очередной урок. Тема — «Двойники Раскольникова». Попов, с привычной, почти самурайской сдержанностью, выстраивал логическую цепь аргументов. Кабинет замер в благоговейной тишине, которую здесь ценили больше, чем шум на перемене. Его уважали. Порою — боялись. Его авторитет был непоколебим.

И тут краем глаза Арсений Сергеевич заметил движение. Антон, сидевший у окна, с преувеличенно-медленной, театральной грацией накинул на плечи пиджак. Потом, скосив глаза к портрету писателя, собрал черты своего лица в нечто сосредоточенно-скорбное, откинул со лба непослушную прядь и замер, устремив взгляд в никуда.

У Попова дёрнулся глаз. Тикающий нервный импульс, нарушивший безупречный покой.

– Антон, ты не Достоевский.

– Ну, почём знать..

–Достоевский умер.

– КАК?! ПРОТЕСТУЮ! ДОСТОЕВСКИЙ БЕССМЕРТЕН!!

Попов даже спорить не стал и закатывая глаза, продолжил урок.