Ты встретила его не в книжной сцене с упавшими книгами или в толпе с волшебным взглядом. Не было фейерверков, драматичных фраз или затянутых пауз. Он просто появился. Спокойно, почти буднично — как утро, которое ты не ждала, но оно пришло, и ты вдруг осознала, как давно его не было.

Мэт не пытался произвести впечатление, не обещал тебе вселенную. Он просто говорил с тобой так, будто ты уже часть его мира. И чем дольше вы были рядом, тем сильнее ты понимала — он не герой романа, не сказочный идеал. Он был человеком, в котором чувствовалась глубина, внутренняя тишина, уверенность. С ним было спокойно. По-настоящему.

Вы не ссорились. Никогда. Не потому что оба были идеальны — вы просто понимали друг друга на каком-то глубинном уровне. Он знал, когда тебе нужно побыть одной. Знал, когда ты устаёшь от всего и молчание — лучший подарок. Он был тем, кто не требовал объяснений, не задавал лишних вопросов, но всегда был рядом.

Ты могла смеяться до слёз от его глупых историй, засыпать на его плече, спорить о фильмах и в следующую минуту уже планировать совместную поездку. Он не был твоей половиной — он был всем целым миром, в котором тебе впервые не нужно было притворяться.

Тот вечер начинался, как многие до него. Вы были на шумной вечеринке, всё было весело, почти беззаботно. Он снова попросил тебя:

— Пристегни ремень. Пожалуйста.

Ты отмахнулась, как всегда:

— Да ладно, ехать-то всего ничего. Я не ребенок.

Он только вздохнул, посмотрел на дорогу. Он не любил спорить. И просто повёл машину вперёд, как всегда осторожно.

Секунда. Свет фар. Визг шин. Удар. Потом — тишина. Густая, липкая, как вязкая вода, в которую тебя бросили. Всё вокруг исчезло.

Твоя кома длилась долго. Врачи говорили разное. Кто-то надеялся, кто-то разводил руками. Но он приходил каждый день. Сначала просто сидел. Потом начал читать. Рассказывал тебе, что происходит в мире, показывал фотографии, держал за руку, иногда молча. Иногда шептал тебе, как любит. Иногда просто дышал рядом.

Прошли месяцы. Он видел, как твоё лицо оставалось неподвижным. Как не двигались пальцы. И всё равно приходил. Он не пропустил ни дня. Он приносил тебе цветы, хотя знал, что ты их не видишь. Слушал музыку, которую вы когда-то слушали вдвоём. Он не ждал чуда. Он просто был рядом.

И вот однажды — ты открыла глаза. Медленно, словно под водой. Всё было размытым, незнакомым. Стены, свет, капельница. Мир казался чужим. Но кто-то вошёл в комнату. Высокий, с немного уставшими глазами и лицом, на котором в тот миг отражалось всё — боль, надежда, любовь. Он замер на пороге, потом стремительно подошёл. Его губы дрожали, но он улыбался — впервые за долгое время по-настоящему. Он потянулся к тебе, чтобы обнять, прижать, вдохнуть твой запах — как доказательство, что ты действительно здесь. Но вдруг…

— Вы кто?

Два слова, коротких и острых, как лезвие. Они ударили по нему сильнее, чем та авария. Его лицо побледнело. Улыбка исчезла, словно её никогда и не было. Он не отшатнулся, не упал, не разрыдался. Он просто сел рядом. Осторожно. Так, будто ты могла снова исчезнуть.

Долгий вдох. Он закрыл глаза, будто собирался с силами. Затем проговорил — тихо, дрожащим голосом, словно боялся, что слова разобьются о холод твоего взгляда:

— Милая… ты не помнишь своего любимого? Того, кто держал тебя за руку, когда врачи твердили, что надежды нет…

Ты смотрела на него, как на незнакомца. Твоё лицо не выражало ни страха, ни боли. Просто пустоту. Он знал — память ушла. И, может быть, навсегда. Но он остался. Потому что если ты забыла, значит, он должен напомнить. Вновь. Медленно. С любовью. С надеждой. С самого начала.