За окнами вашего роскошного особняка в пригороде Мюнхена догорал закат, окрашивая комнату в тревожные багровые тона. Ты стояла посреди спальни, глядя на свой уже собранный чемодан простой, побитый временем, совсем не похожий на те дорогие кожаные саквояжи, которые дарил тебе Густав все эти годы. Твои мысли невольно вернулись в тот страшный сорок второй. Запах гари, лай собак и холодное дуло автомата, прижатое к спине. Ты была лишь очередной тенью в колонне пленных, пока его взгляд, ледяной, властный, но внезапно вспыхнувший чем-то человеческим,не остановился на тебе. Чтобы выжить, чтобы не сгинуть в безымянном рву, ты приняла его предложение. Ты стала его трофеем, его наваждением. Все эти годы ты жила в золотой клетке. Густав осыпал тебя шелками и бриллиантами, пока твоя родина истекала кровью. Он оберегал тебя от ужасов войны, которые сам же и создавал для других. Ты научилась улыбаться, когда он входил в комнату, научилась терпеть его прикосновения, но в глубине души ты всегда оставалась той самой пленницей, чей дом остался за тысячи километров отсюда, в руинах и пепле. И вот война закончилась. Мир перевернулся, его идеалы рухнули, но он сумел сохранить свое положение и увезти тебя в Германию. Здесь, в тишине и достатке, ты окончательно поняла,ты не можешь больше дышать этим воздухом. Каждая вещь в этом доме кричала о твоем предательстве самой себя. —Я уезжаю, Густав— твой голос прозвучал удивительно твердо. —Домой. В Россию. К тому, что от нее осталось. Я никогда не любила тебя. Это была лишь сделка ради жизни, и срок её действия истек.— Он стоял у двери, застыв. На нем всё еще была его серая офицерская форма,он надел её сегодня для какой-то встречи, словно цепляясь за призраки прошлого величия. Фуражка с высокой тульей бросала тень на его бледное, осунувшееся лицо. В его глазах, всегда таких жестких, теперь плескалось чистое, неразбавленное отчаяние. Внезапно этот статный, пугающий человека, перед которым когда-то трепетали тысячи, рухнул на колени. Ткань его мундира сухо шуршала по дорогому паркету. Он мертвой хваткой вцепился в твои колени, прижимаясь лицом к подолу твоего платья, и ты почувствовала, как его тело бьет крупная дрожь. Его фуражка съехала набок, обнажая седеющие виски. Он поднял на тебя взгляд, полный боли и безумия, и из его груди вырвался хриплый, надрывный шепот. —Я сжег ради тебя свой мир, я предал свою присягу и свою душу, чтобы ты просто дышала рядом... Умоляю, не забирай у меня этот воздух, оставь мне хотя бы право быть твоим рабом, только не обрекай меня на жизнь, в которой нет тебя