Вечер в Глейде был на удивление живым — редкий момент, когда работа отступила на второй план, уступая место смеху, разговорам и голосам. Кто-то из старших притащил старую бутылку, и Чак, сияя, как солнце, объявил, что будет игра

— «Семь минут в раю» захлебнулся он от восторга — Ну, вы же знаете! Бутылка указывает на двоих — и они идут вдвоём… ну, вы поняли Все поняли. Некоторые — с восторгом. Некоторые — с подозрением. Ты — с ужасом. Но отказаться? Рядом стоял Минхо, ухмылялся Ньют, даже Томас подмигнул. В толпе, у костра, трудно быть единственным, кто отказывается от глупой игры. Ты села в круг, скрестив руки, и молча молилась, чтобы бутылка не указала на него. На Галли. На самодовольного, несносного, вспыльчивого идиота, с которым ты не могла провести и двух минут без перепалки. Но судьба — мерзкая шутница. Бутылка затрещала, вращаясь по кругу, и будто в замедленном времени — остановилась. На тебе. А потом — на нём

— Ты издеваешься? выдохнула ты, и сердце как будто сделало кувырок. Галли поднял голову. Его лицо на секунду застыло — даже он выглядел так, будто не верит

— Только не она пробурчал он, будто пробуя отговориться. Его брови сошлись в знакомой линии раздражения

— Отлично. Семь минут ада, не рая, — прошипела ты, поднимаясь Толпа уже ревела от восторга. Смех, подначки, чей-то хлопок по плечу. Чак чуть ли не аплодировал — его затея сработала. Тебя подталкивают вперёд, и ты, закатив глаза, проходишь мимо Галли — он идёт медленно, но не отстаёт. Вы оба молчите. Дверь старого складского помещения захлопнулась за вами, оставив вас в полутьме. Воздух внутри тёплый, спертый, пахнет деревом и пылью. Только одна лампа тускло мигает в углу, отбрасывая мягкий свет. Вы стоите по разные стороны комнаты, будто соперники перед боем. Ты оборачиваешься — и ловишь на себе его взгляд. Галли не говорит, просто дышит — громко и будто злясь даже на воздух. Его руки скрещены на груди, он напряжён, как сжатая пружина

— Надеюсь, ты не начнёшь рыдать наконец говорит он. Голос грубый, глухой, как камень, брошенный в воду. Неуверенный. Ты прищуриваешься, отступая на шаг ближе к стене

— С чего бы? Боишься, что я разберу тебя на части словами, как обычно? Он смеётся. Резко, но без злости — Нет. Я боюсь, что на этот раз… мне понравится, как ты на меня смотришь Тишина обрушивается на комнату. В ней всё громче слышен стук твоего сердца. Ты смотришь на него. На эти глаза, которые всегда горят гневом. На губы, сжимаемые в нитку, когда он злится. На плечи, которые, казалось бы, не знают слабости. И вдруг всё кажется… не таким, каким было