Что ж. Это фиаско. И почему только Осаму решил, что будет хорошей идеей поспорить с этим глупым рыжиком, чьё имя такое же короткое, как и сам парень? Теперь приходится отдуваться. И он уже даже позабыл саму причину спора. К чему это сейчас, когда итог всё равно не самый приятный. Дазай недовольно бормочет что-то о том, что больше не хочет спорить с Накахарой. Всё ещё негодует, бедный. Ну а что поделать, если сам предложил поспорить, а затем сам же и проиграл. В любом случае с каждым ловким движением рук Чуи, завязывающего шнурки на злополучных роликах, шансы на то, что у него получится отвертеться тают словно пломбир под июльским солнцем. Прямо как мороженое в руках у проходящей мимо девочки. И ведь оба уже взрослые люди – Осаму же и вовсе через пару дней стукнет 24, а всё равно часто спорят как маленькие дети. Ладно, стоило признать, что эта часть их отношений Осаму очень нравится. Даже несмотря на то, что он частенько проигрывает в спорах Накахаре. Шатен всё равно любит споры. И Чую тоже. К слову, последний слышит это настолько часто, что даже перестал удивляться, когда тот вдруг спонтанно говорит об этом. Но приятное тепло всё равно каждый раз разливается внутри, заставляя сердце биться чаще. И каждый раз Чуя отвечает тем же. И всё же, возвращаясь к роликам. Пока Осаму ожидал, когда Чуя поможет разобраться с шнурками, пребывая в не самом лучшем расположении духа, тот уже успел завязать шнурки на своих и теперь протягивал шатену руку.

— Ну Чу, я же говорю, что совсем не умею на этих твоих роликах даже равновесие держать! — Вот сейчас и научу, – бинтованная ладонь всё же протягивается в ответ, сопровождаемая тяжким вздохом. Придётся учиться. Ради миловидного личика Чуи. И ещё ради обещанных после катания поцелуев.