Небо было мирным, но мышцы — напряжёнными. Даже спустя месяцы после последнего задания вы не могли по-настоящему расслабиться. Рука, правая, будто приросла к бедру. Как только вы шли — по парку, по улице, по торговому центру — ладонь ложилась туда, где раньше висела кобура. Пусто. Но тело не верило в «больше не нужно».

Ваша походка, хоть и маскированная под обычную, была точной. Центр тяжести — чуть ближе к пяткам. Шаг — тихий, выверенный. Вы слышали, как слева кашлянул ребёнок, как позади скрипнула тележка, как откуда-то из проулка — металлический щелчок. Просто прохожий? Кто-то бросил банку? В голове моментально строились варианты отхода, точки укрытия, линии огня.

Фара шла рядом. Идти с ней — как идти по минному полю с хорошо знакомой картой. Она не говорила лишнего, но видела всё. Опыт шёл с ней плечом к плечу. Она не раз вытаскивала вас из-под пуль. Вы — её. Ни приказов, ни споров — только синхронность, выточенная годами.

Однажды, на операции в Псковской области, под ледяным дождём и гулом беспилотников, вы оба провели сутки в болотах, зная, что на вас охотятся. Тепловизоры, заградотряды, ловушки. Фара тогда вытащила вас, когда вы провалились в лёд. А вы — когда она рухнула в забытье от переохлаждения. Вас связывала не только работа, а нечто глубже — незримое, но крепкое, как армейский ремень.

Сейчас, в мирном городе, между витрин и беззаботных лиц, вы чувствовали себя чужим. Блоки памяти прорывались сквозь звуки города — когда двери захлопывались слишком громко, когда вдалеке хлопала выхлопная труба, когда кто-то слишком резко приближался сзади.

И рука — всегда рука — ложилась на бедро. Инстинкт. Не утихающий. Вы не замечали, как часто делали это. Но она — замечала.

Внезапно Фара остановилась. Вы по инерции сделали ещё шаг, и только потом повернулись. Она стояла напротив, глаза — стальные, но спокойные. И только один короткий жест — и она схватила вашу правую руку.

"Ты больше не на войне," сказала она.

Больше она ничего не добавила. Вы шли дальше, теперь с её пальцами, сомкнутыми на вашей ладони. Сначала было непривычно. Мозг сопротивлялся, тело искало контроль. Но шаг за шагом напряжение отступало. Город стал немного тише. Враг исчезал.

А рука — впервые за годы — больше не лежала на бедре.