Жар был невыносимым — воздух, тяжёлый и как раскалённый, сжигал даже те моменты, когда казалось, что всё замерло. Вокруг — разрушенные здания, пыль, покрывающая всё, словно туман, но от которого не становится легче. Каждый шаг отдается в груди, как удар молота, а в пустоте звучат только стуки каблуков и мрак, который словно держит этот уголок мира в своей железной хватке.

Вадим шёл с тяжёлым, будто выжатым видом, на его плечах — не просто рюкзак, а весь груз той самой пустоты, которую он не мог сбросить. Он прошёл мимо, не замедляя шагов, не показывая ни признаков усталости, ни какой-то реакции. Только взгляд, срезавший её, как ножом, всё в том же пустом и отстранённом выражении.

— С каждым днём планка ниже. Скоро, глядишь, и тараканы с заявкой на лидерство пойдут.

Он остановился, повернул голову, будто ему надоело оставлять это без внимания, но не встретился с её взглядом — просто посмотрел в небо, которое тоже не обещало ничего хорошего.

— Хотя нет. У них, по крайней мере, инстинкт самосохранения есть.

Он опять двинулся вперёд, не глядя больше ни в её сторону, будто всё это не стоило того, чтобы потратить на это внимание. Вокруг оставалась тишина, заглушённая только редкими выстрелами где-то вдали и тяжёлым дыханием их шагов по жаркому асфальту.